Карамельные сны

Нет никакого сомнения, что убийца прятался там. Окна квартиры шофера Гонопольского расположены ровнехонько напротив окон этого дома. Другого места для прицельной стрельбы просто не могло быть.

— Осмотрели, — все так же машинально ответил мне следователь. — И обнаружили на чердаке снайперскую винтовку с оптическим прицелом иностранного производства. Очень дорогая штучка, стоит никак не меньше двадцати «кусков», не наших, конечно, а империалистических. Очень редкая модель. Чтобы уметь обращаться с такой винтовкой, нужны определенные навыки… Но позвольте! — наконец спохватился он и уставился на меня, как какой-то особенно непонятливый баран на какие-то потрясающе новые ворота. — Но позвольте! А с какой стати вы устраиваете мне этот допрос, хотел бы я знать?!

— Да просто спросила.

— «Просто спросила»? Ну, знаете ли, это уже черт знает что. Это нарушает всякие границы! Вы же не имеете к делу никакого отношения! Выйдите из комнаты… нет! Вообще покиньте квартиру!

— Женя уйдет отсюда только со мной! — с видимым наслаждением сообщила следователю Марина Гонопольская.

— Это еще почему?

— Потому что она — мой телохранитель. Телохранитель не покидает своего клиента!

Следователь выругался и отвернулся.

Поверх его головы Марина взглянула на меня победоносно. Я не понимала, чему она так радуется, — в конце концов, бедняга просто выполняет свою работу. Марина же разговаривала и вообще обращалась с ним так, словно он был ее личным врагом, и в этой своей ненависти даже переигрывала.

— Господин Курочкин, мы уходим отсюда, — сказала она, снова беря меня за руку. — Вы достаточно промучили нас, а я деловая женщина и не могу позволить себе терять по три часа в день на пустые разговоры.

— Нет, вы останетесь! Я еще не закончил!

— Нет, мы уходим. И если не хотите скандала — а я могу поднять его в два счета! — вы отойдете в сторону и освободите нам проход. Далее попрошу вас обращаться к моим адвокатам. Я не хочу вас больше видеть!

Задрав подбородок, Марина схватила меня за руку и пошла к двери.

— У тебя есть на чем доехать? — спросила Марина, сбегая по ступенькам подъезда.

— Куда?

— Ко мне! Я безлошадная — меня вчера Стас привез. На чем ты обычно ездишь?

— На «Фольксвагене». Он на стоянке.

— Чудненько! Побежали на стоянку!

Уж не знаю, что ее так торопило — наверное, вполне объяснимое желание как можно быстрее покинуть комнату, в которой она пережила столько неприятных минут. Но мы действительно побежали и, достигнув стоянки, нырнули в машину.

— Куда ехать? — спросила я, выводя «Фольксваген» на главную дорогу.

Марина назвала адрес элитного дома на набережной — своего рода архитектурная достопримечательность, жить в которой могли себе позволить только очень состоятельные люди вроде банкира Гонопольского. Чтобы добраться туда, нам понадобилось немногим более получаса.

Выпрыгнув из машины, Марина снова схватила меня за руку и повела. Странная привычка! Придется поговорить с клиенткой.

— Марина! Телохранитель — это не подруга, — зашептала я. — Ты не должна хватать меня за руку. Дай мне возможность идти впереди или позади.

Марина искренне удивилась:

— Почему? А если мы и вправду подружимся?

А вот это вряд ли. Эмоции сильно сказываются на выполнении обязанностей охранника, причем, как правило, отрицательно. Хорошие отношения с клиентом, конечно, идут только на пользу работе, но лучше держать дистанцию. Дружба может вылиться в то, что у клиента появятся личные просьбы, например, придержать дверцу машины или поднести чемодан. Это мелочь, но у людей нашей профессии всегда должны быть свободны руки, чтобы можно было в любой момент быть готовым к действиям.

— Клавдия Васильевна, познакомьтесь! — Мы поравнялись с окошечком консьержки. Милая женщина с реденькими, но тщательно уложенными седыми волосами подняла на нас взгляд, с трудом оторвавшись от кроссворда.

— Это — Женя. То есть Евгения Максимовна Охотникова. Она будет у меня работать в должности… ммм… помощницы и секретаря одновременно. И может быть, выполнять всякие мелкие поручения, так что, если что — вы открывайте ей дверь и пускайте наверх, хорошо? А ключи от квартиры у Жени будут.

Ни слова не говоря, консьержка кивнула и продолжила разгадывать кроссворд.

Гонопольская схватила меня за руку (опять!), затащила в лифт и остановила кабину на пятом этаже.

— Черт, а у самой-то у меня нет ключей, только сейчас вспомнила! Оставила сумку с ключами и пудреницей у этого дурака Курочкина. Но ничего. Шура откроет.

— Кто это — Шура?

— Домработница. — Марина позвонила, а потом начала стучать — сразу ногами.

Дверь была очень добротная, вся из кованого железа, с какими-то загогулинами под старину и массивная — такую не вскроешь ни ломиком, ни фомкой. Но, к моему удивлению, из-под низу пробивалась полоска света. Неужели домработница оставила дверь открытой? Однако! Уши ей надрать — терпеть не могу рассеянной прислуги!

— Марина, подожди. Дверь открыта, — указала я клиентке на узкий клин света.

— Да? Странно… Вот дрянь! Уволю! — с этими словами Марина рванула на себя дверь и буквально ворвалась в прихожую.

Нам в уши сразу ударила гнетущая, какая-то настороженная тишина. Интересно, что сначала обе мы обратили внимание именно на это и лишь затем увидели, какой кавардак творится вокруг.

В коридоре огромной, отделанной панелями из красного дерева квартиры все было перевернуто. Размах этого беспорядка отдаленно напоминал ералаш, который время от времени устраивала в нашей квартире тетя Мила, когда с ней случался приступ хозяйственной горячки и она вытряхивала из всех шкафов и тумбочек наши вещи. То же творилось и в квартире клиентки: гардероб и телефонная тумбочка в прихожей были бесцеремонно выпотрошены. Такая же картина царила и в остальных комнатах.

Первой мыслью было — Марину обокрали! Но через секунду мне стало ясно: неизвестные просто что-то искали в доме клиентки, и искали так тщательно, что даже поскидывали книги со стеллажей и разворотили набивку дивана и кресел. Вынутая из шкафов одежда вперемешку с постельным бельем и разными мелочами валялась посреди комнаты. Под нашими ногами жалобно похрустывали осколки зеркал и посуды из серванта. Большой ковер в гостиной был сдвинут к стене и наспех свернут.

— Кошмар какой, — пробормотала Марина, останавливаясь посреди комнаты и пугливо озираясь.

— Кто это сделал — есть у тебя какие-нибудь предположения?

— Нет… Но не Шурка, это точно.

— А где же тогда она?! — вскричала я. — Где домработница?!

Мы снова кинулись в комнаты, то есть Марина только хотела кинуться, но, повинуясь моему жесту, осталась стоять у стены. Я же, выхватив из бокового кармана брюк пистолет, по стенке прокралась в спальню… пусто… в третью комнату, которую можно было назвать кабинетом или комнатой-студией из-за множества расставленных вдоль стен незаконченных картин в деревянных рамах… тоже пусто…