Карантин

– Здравствуй, Игорь, – поздоровался Снеговой с адъютантом.

– Здравия желаю, господин министр! – выпалил адъютант и расплылся в улыбке. Приятно ему было, что Снеговой помнит его имя.

– У себя? – кивнул Снеговой в сторону двери министра.

– Так точно, Александр Васильевич. Доложить?

– Он – один?

– Так точно.

– Тогда не надо. Сам доложусь, – отмахнулся Снеговой и распахнул дверь в тамбур кабинета министра обороны. – Идем, – бросил он через плечо Полынову.

Кабинет министра обороны был огромен. Человек пятьдесят, а то и больше, могли во время совещаний разместиться за длинным широким столом, за дальним торцом которого сидел генерал Дорохов, исполнявший обязанности министра всего второй месяц.

Держа в одной руке ручку, а в другой – дымящуюся сигарету, генерал внимательно изучал какой-то документ, лежавший перед ним на столе. Подняв голову на звук открывшейся двери, Дорохов встал с кресла и поспешил навстречу гостям. Маленький, кругленький, в очках, в мешковато сидящей на нем форме, он был больше похож на интенданта, чем на министра обороны. Так уж повелось в России со времен «развитого» социализма, что на ключевой пост первого по значимости силового министерства всегда назначали людей недалеких, туповатых, зато чрезмерно исполнительных. Так сказать, во избежание проявления властных амбиций.

– Александр Васильевич, – колобком катился навстречу Снеговому генерал, протягивая вперед правую руку и не выпуская из левой сигарету, – здравствуй. Я так понимаю, ты ко мне все по тому же вопросу?

– Здравствуй, Николай Ильич, – пожал ему руку Снеговой. – Иногда ты меня своей дедукцией просто поражаешь.

– Все шутишь, – поморщился Дорохов и глубоко затянулся сигаретным дымом. Голос у генерала был прокуренный, сиплый. – Ну сколько можно тебе объяснять? – раздраженно заявил он. – Нечего тебе и твоим людям в Каменной степи делать! Полчаса назад мы этот вопрос вроде бы по телефону решили. Так в чем дело?!

– Это тебе, Николай Ильич, так кажется, что по телефону мы все решили, – спокойно возразил Снеговой. – На самом деле решил ты все сам и, не дав мне слова сказать, трубку бросил. – Он обернулся к Полынову. – Садись, Никита Артемович, поближе к столу, и будем мы с тобой по новой слушать аргументы военного ведомства против нашего присутствия в Каменной степи.

Не дожидаясь приглашения хозяина кабинета, Снеговой сел на стул, и Никите ничего не оставалось, как послушно сесть рядом. Министр обороны шумно выдохнул, недоуменно помотал головой и, снова обойдя громадный стол, уселся в кресло.

– У тебя, Александр Васильевич, наверное, своих дел нет, если в наши нос начинаешь совать, – недовольно пробурчал Дорохов, гася окурок в пепельнице и закуривая новую сигарету. Курил генерал взахлеб, причем исключительно сигареты без фильтра. Вероятно, по привычке с солдатских времен – и, может быть, только в этом и проявлялась его индивидуальность, поскольку на своем посту он ничем себя как личность не проявил. Зато все указы по реформированию Вооруженных Сил – вплоть до абсурдных, разрушающих остатки армии – проводил в жизнь неукоснительно, за что и получил в армейской среде прозвище «Чего-изволите-с?».

– Может, тебе где-нибудь в Сибири пару складов со старыми боеприпасами подорвать, чтобы ты без дела не маялся, а? – с сарказмом продолжал басить генерал. – Твоя задача в чем заключается? Людей спасать, если где-то что-то экстраординарное случится. Помнишь, месяц назад вертолет Дальневосточного округа с шестнадцатью офицерами в тайге пропал?

Кто тогда к тебе первым за помощью обратился? Кто «зеленую улицу» твоим поисковым группам и спасателям обеспечил? Я! А теперь что? Кого это ты в Каменной степи спасать собрался? Нет там никого, голая пустыня! Деньги только государственные по ветру пустишь. Если они у тебя лишние, так лучше мне отдай – у меня офицеры по полгода без зарплаты сидят.

– Как деньгами моего ведомства распорядиться, позволь мне решать, – хмуро заметил Снеговой. – Ты лучше объясни, почему вокруг учений в Каменной степи столько таинственности, словно там на самом деле ядерную боеголовку взорвали? И если уж о деньгах говорить, то откуда они у тебя появились на незапланированные учения?

Дорохов деланно рассмеялся.

– А с чего ты взял, что учения – незапланированные? Из того, что мы никого в известность о них не поставили? Иногда на таких, с первого взгляда пустячных учениях мы проводим проверку режима особой секретности по всем уровням. Судя по реакции американцев и твоему недоумению, ФСБ со своей задачей неплохо справилась и не допустила утечки информации. Так что жива еще Российская Армия, рано ее хороните!

Генерал ехидно прищурил глаза. Нет, это только с первого взгляда он казался рохлей-интендантом.

Прекрасно разбирался Дорохов в аппаратных интригах.

Несколько мгновений Снеговой молчал, задумчиво поглаживая ладонью полировку столешницы, будто стирая с нее невидимые пылинки.

– Допустим, Николай Ильич, я тебе поверил, – наконец проговорил он и прямо посмотрел в глаза министру обороны. – Тогда объясни заодно, куда подевались две тысячи человек гражданского населения из поселка Пионер-5? Испарились при ядерном взрыве согласно вводной на учения?

– Да откуда у тебя такие данные?! – в сердцах вспылил генерал. – Твое министерство для меня сплошная головная боль – больше у меня дел нет, как тебя во все подробности посвящать. Полгода уже прошло, как поселок пуст! – Дорохов загасил окурок, закурил следующую сигарету, посмотрел на часы. – Ладно.

Полчаса до начала совещания у меня есть, ознакомлю тебя с документами. – Он поднял трубку телефона, набрал на коммутаторе номер. – Дмитрий Афанасьевич? Будь добр, захвати документы по отселению людей из Пионера-5 и зайди ко мне. Что? У тебя сейчас Федорчук? Очень хорошо! Пусть и он зайдет!

Дорохов положил трубку и сквозь очки посмотрел на назойливых посетителей. Нехороший у него был взгляд, неприязненный. В нем без труда угадывалось, что Никиту он без лишних разговоров и комментариев с удовольствием бы выставил вон из кабинета, но с присутствием Снегового приходилось считаться.

– Повезло тебе, Александр Васильевич, – попыхивая сигаретой, сказал министр обороны. – Полковник ФСБ Федорчук как раз к нам в министерство наведался. Именно он обеспечивал режим особой секретности проведения учений.

– В чем же это мне с полковником повезло? – равнодушно поинтересовался Снеговой.

– Информации больше получишь, – поморщился Дорохов.

Пару минут сидели молча. За это время Дорохов докурил третью сигарету и взялся за четвертую.

«Не слишком ли много генерал курит?» – подумал Полынов. Плевать ему было на здоровье министра обороны. По его мнению, Дорохов то ли нервничал, то ли злился. К чему бы это? Уж явно не к дождю… Хотя хорошо бы, а то от жары на улице не продохнешь.

Дверь открылась, и в кабинет вошли два полковника. Один был похож на Дорохова – рыхлый, страдающий излишним весом, лысоватый; второй – подтянутый, смуглый, с мрачным лицом и черными угрюмыми глазами. Рыхлый полковник держал в руках непомерно распухшую от бумаг папку, и по ней нетрудно было догадаться, кто из вошедших – кто.