Карат. Чёрное сердце

Но Мишке было больно. Она много не понимала, много не знала, а потому бросалась в омут с головой в любую авантюру, задуманную Каратом или кем бы то не было, чтобы только расплести этот клубок и понять хоть что-нибудь.

 Когда Грант стал изучать все папки и нашел некоторые записи про гипноз, то скромно и неловко поделился своей мыслью о том, что, возможно, мистер Робстон знал и видел гораздо больше, чем мы даже могли представить, до тех пор, пока его мозг не подчистили, как делали это с Мишкой и Ураном.

– …если есть шанс запрятать воспоминания глубоко под корку, то возможно есть шанс и вернуть их, как Элерт сделал это с Мишкой, - осторожно проговорил Грант, поправляя на носу тонкую оправу очков, но быстро добавив, - Мы можем только попробовать и не более! Я – не Элерт, и не обладаю такими знаниями о человеческой психике и методах манипулирования ею.

– Хуже все равно уже не будет, - кивнул Карат, ставя жирную точку на обсуждении этого спорного вопроса, и открывая охоту на Робстона.

На самом деле мы даже не знали жив ли он.

И если жив, то в каком состоянии находится, а главное как его найти.

Карат был уверен, что мужчина жив. Вот только не распространялся на счет того, почему так думал.

– Каждый из нас старается внести вклад в общее дело, и не правильно обвинять в смертях тех людей его одного, - хмурила брови Мишка, продолжая стоять горой за ухмыляющегося Карата перед Штилем, который пытался примирительно улыбнуться, и скорее закрыть этот вопрос, явно не воспринимая девушку серьезно. И очень напрасно.

– Мы тоже были там! Мы тоже все видели и не предотвратили пагубных последствий! Но я обещаю вам, что впредь мы будем действовать иначе.

Уверенность Мишки впечатляла. Как и то, что она встала на сторону Карата, что до нее делала пожалуй только Мия.

– Пагубных последствий не будет, потому что теперь с вами в городе постоянно будет офицер полиции, - хоть и мягко, но категорично отозвался Штиль, прикрикнув в сторону коридора, - Райли! Войди!

Кажется на этом была поставлена жирная точка.

Либо беды было не миновать, потому что глаза Карата полыхнули недобрым блеском, когда в коридоре раздались размеренные шаги, и я отступила на шаг назад, пропуская в гостиную молодого мужчину.

– Всем доброго вечера, - проговорил он мелодичным голосом, с уважением и почтением кивая каждому из Беров, в том числе и Карату, который прищурился, окинув его тяжелым, изучающим взглядом, что мог сравниться разве что с рентгеном.

Нет, он не одобрял этого, и мне было заранее жаль парня, которого бросали буквально в жерло адского пламени. Я знала, что Карат не будет терпеть его рядом и сделает всё, чтобы он сам сбежал как можно быстрее, сказав своему отцу, что больше ни за что не будет работать с нами.

– Разрешите представить – помощник шерифа, капитан Райли Грейскин. С сегодняшнего дня все ваши вылазки в общественные места города будут проходить только с его личного контроля.

Звучало просто ужасно, как бы официально и подчеркнуто спокойно это не было сказано Штилем.

– Может сразу наручники нацепите?
– хмыкнул тяжело и мрачно Карат, однако не приближаясь больше к мужчинам, показывая, что никакие запреты его особо не интересуют и уж тем более не страшат, - Неплохая игрушка для игр.

Я быстро заморгала, тяжело сглотнув, и надеясь, что никто этого не заметил, потому что именно в этот момент он посмотрел на меня, что не делал с того момента, как появился в доме после своего вынужденного купания.

Почему это прозвучало так порочно и грязно?

– Могу одолжить пару свободных наручников лично вам, если так хочется поиграть, - вдруг отозвался Райли, - Главное не пораньтесь в процессе.

Отец едва ли понимал о чем идет речь, впрочем, как и я, но в этот момент присвистнул, оттого что понял вслед за всем, что парень явно не из пугливых и потому смотрел в ядовитые хищные глаза Карат спокойно и смело.

А он был неплох собой!

Если не сказать, что определенно краше всех человеческих мужчин, которых мне удавалось увидеть за свою жизнь как на просторах родной Арктики, так и находясь рядом с Сапфиром и Мишкой в городе.

Высокий, статный, определенно обаятельный. Он не зря носил свою форму и выглядел в ней по меньшей мере весьма гармонично. А еще был явно уверен в себе и не боялся мрачных угнетающих взглядов. И пусть он был не такой высокий и мощный, как наши мужчины, за свою осанку, стать и бесстрашие он понравился мне сразу.

– И чем же нам сможет помочь этот милейший малыш?
– язвительно выгнул бровь Карта, глядя то на Штиля, то на Райли так, что любой нормальный и здравомыслящий человек давно бы сбежал под любым даже самым глупым предлогом, - Если только собрать стадион умирающих от умиления юных дев и их мамашек?

– При всем уважении, сэр, для начала посмотрите на себя, - не остался в долгу Райли и в этот раз, очень непрозрачно намекая на то, что он здесь не один красавчик, способный собрать стадионы, на что отец расхохотался, громко хлопнув себя по бедрам и пихнул в бок задумчивого Карата, который рассматривал Райли теперь так, словно искал брешь в его бронированном жилете.

– Мне нравится этот малец! Берем его к себе! – папа широко улыбнулся, хлопая по плечу Карата и подмигивая Штилю.

Райли и сейчас был крайне спокоен, только чуть улыбнулся, отзываясь так же сдержанно, но уже более тепло. Без этого официального тона, который сквозил в нем, как в офицере полиции.

– Папа рассказал немного о том, что нам нужно сделать. Обещаю помочь всем, чем смогу. Можете обращаться ко мне в любое время дня и ночи.

Это звучало благородно. Но что было самым главным – мужчина говорил это совершенно искренне. Не нужно было даже обладать кровью Бера, чтобы почувствовать это.

Он был предельно честен, прост и этим располагал к себе куда больше его смазливой внешности.

– Такой идеальный малый, - промурлыкал Карат, прищуриваясь сильнее и не скрывая того, как рассматривает парня. Настойчиво, мрачно, цепко, словно мог заглянуть в каждый уголок его души, выворачивая ее наизнанку, - Но чем тише и красивее омут, тем страшнее его содержимое.

Так и хотелось съязвить и сказать в ответ, что Карат привык судить всех по себе. И страшно было не то, что заглянуть, а просто пройти мимо его омута, потому что даже этой малости было достаточно, чтобы потеряться в дебрях. Уж я то знала…