Каратель

— Э, брось, — снял пиджак с вешалки, — он знает обо мне не только как о полковнике безопасности. К тому же наверняка рассчитывает потом исчезнуть и перекантоваться в тайге, покуда Кормухин с этим жидом разберутся. — Он бросил Баранову ключи от машины и гаража: — Подгони к подъезду.

Баранов ушел. Зарицкий достал из оружейного сейфа карабин СКС, приладил лазерный прицел.

— Не проще ли обложить его силами опергруппы? — сделал еще одну попытку отговорить его от опасной затеи Кусков. — Предложить сдаться в обмен на жизнь, выманить и…

— Уже предлагали! — раздраженно отрезал Зарицкий. — И потом, он наверняка учел, что мы оцепим комбинат. Хватит! Мне не нравится, когда кто-то стоит за моей спиной!

Баранов пересек детскую площадку, чуть подсвеченную окнами дома, открыл тяжелые железные ворота и выгнал «Волгу» из гаража. Наметанный глаз остановился на приборном щитке — бензина едва ли четверть бака. Оставив мотор включенным, он вернулся в гараж, поискал канистру. Чья-то тень мелькнула в проеме, он резко обернулся и в ту же секунду получил нокаутирующий удар в голову…

Кто-то сидел на нем верхом, сомкнув пальцы на его горле; включенные подфарники «Волги» были единственным источником света, черный силуэт нависшего над ним человека ни о чем не говорил, но Баранов и без того все понял.

— Кто еще в квартире? — спросил Мехов.

— Зарицкий…

— Еще?!

— Телохранитель… Кусков…

— Один?! — Да!..

— Отдыхай! — Влад наотмашь ударил его костяшками пальцев в висок. Баранов потух, еще через секунду его бесчувственное тело рухнуло в ремонтную яму.

Влад быстро запер гараж и огляделся. Никого. Только в одном из темных окон на первом этаже шевельнулась занавеска, но даже если какой-то полуночник и смотрел в окно, то едва ли мог заметить подмену в темноте двора. Да Влад и не думал об этом. Он вообще ни о чем не думал: после взрыва во дворе Панича возврата в прошлое уже не было, а загадывать наперед — плохая примета.

Он сел в машину, обогнув квартал, выехал на улицу и остановился у парадного. Посигналив, выключил двигатель и, не забыв прихватить ключи, вбежал в подъезд. Хотел выкрутить лампочку, тускло освещавшую площадку, но не успел — вверху хлопнула дверь, послышались шаги.

«Они!» — понял Влад и встал за дверь, отделявшую коридор от лестницы.

На рукопашную схватку с двумя вооруженными гэбэшниками он рассчитывать не стал — те наверняка принялись бы в него палить из всех стволов. Как только шедший впереди телохранитель оказался к нему спиной, Влад сильно ударил дверью Зариц-кого, и тот, отлетев на пару метров, упал на ступеньки; выстрел из пистолета с глушителем, которым в свое время не успел воспользоваться Губарь, прозвучал не громче пробки от шампанского, и пуля опрокинула Кускова навзничь — он не успел даже повернуться.

— Тихо! — приказал Влад, рванув Зарицкого за лацканы пиджака. «ПМ» перекочевал в его карман. — За ноги бери, живо! Живо, полковник, не то я положу тебя рядом.

Они подтащили телохранителя к машине, Влад отпер багажник… Пуля угодила Кускову в спину, капли крови, поблескивавшие в свете фонаря, обозначили короткий путь от подъезда через тротуар. Крышку багажника пришлось прижать — мешала «запаска».

— Неплохо ты подготовился к нашей встрече, — повертел в руках тяжелый «СКС» с диковинным прицелом Влад. — В машину! За руль!

Он бросил Зарицкому ключи — жестом, в точности воспроизводящем тот, которым это проделал Зарицкий, приказав Баранову подогнать машину всего несколько минут назад. Ключи упали на тротуар в пяти сантиметрах от решетки водостока, Зарицкий хотел подтолкнуть их в щель, но ствол карабина ткнулся ему в бок:

— Не шали, полковник. Поехали!

Влад сел сзади, положив неудобный здесь карабин на сиденье, взвел курок ставшей привычной «кобры»:

— На «триста восьмидесятый» к Северному! — приказал, когда Зарицкий наконец вставил ключ в зажигание.

— К-куда?!

— Выедем за город — вызовешь «вертушку». А теперь включи рацию на кодовую частоту операции «Перехват» или как вы ее там обозвали… и — вперед!

Прострелив улицу дальним светом фар, «Волга» неуверенно стала набирать скорость.

Едва она исчезла за выступавшей оградой парка отдыха, к подъезду подкатили «Жигули», из салона одновременно выбежали трое.

— Кровь, Кондратий Лукич! — присев на тротуаре, посветил карманным фонариком один из сотрудников новой службы безопасности. — Точно, кровь!.. Я же говорил: труп волокут!

— Ну, труп или не труп… Могли и нос разбить, — проворчал Лукин.

— Есть гильза! — крикнул из подъезда третий. — Здесь стреляли — вон, лужа в углу!..

Внезапно отворилось окно на первом этаже, и пожилая женщина в наброшенном поверх ночной рубахи пледе, очевидно, стараясь быть услышанной в самом Управлении внутренних дел, надсадно прокричала:

— Вот я вам щас покажу, фулюганы! Я щас милицию позову, отморозки, опойки проклятые! Спать людям не даете, ироды!..

Сразу в нескольких окнах погас свет.

— Не нужно так кричать, бабуля, — примирительно сказал Лукин, — соседей разбудите. А милицию мы сейчас сами вызовем, не беспокойтесь!.. Давай, Сережа, звони Рутбергу, пусть немедленно поднимает всех. Сообщи, что они направляются в сторону Заводского района.

— Ясно!

— Костя, поднимемся-ка в квартиру на всякий случай, — бросил Лукин и побежал, перепрыгивая через три ступеньки, по лестнице.

— Илья Ефимович, — докладывал Рутбергу Сергей Аржанов, — есть!.. В двенадцать семнадцать отъехали от дома… Да, вдвоем: Зарицкий и Мехов… Направьте сюда опергруппу, похоже, они кого-то убили. Труп увезли с собой в багажнике, есть гильза и кровь…

Подняв по тревоге все подразделения, задействованные в операции, Рутберг позвонил Кормухину:

— Ты оказался прав, Леонид. И Зарицкий, и Мехов — одного поля ягоды. Так что тогда во дворе Панича полковник выпустил Мехова умышленно — думал, не опознают китайца, тротила не пожалел…

— Чего же ты хочешь, Илья? Одно слово — бандиты!

Сразу за Индустриальной площадью стоял милицейский «УАЗ»; двое милиционеров в оранжевых бронежилетах, с автоматами на изготовку, останавливали машины. Издалека был виден светящийся полосатый жезл.