Каратила

— Да ладно ты не расстраивайся, — утешил его Гимбат. — Я борьбой с самого детства занимаюсь, на республике брал первое место до армии. Ты, вообще-то, неплохо борешься, просто тебе пока опыта и техники не хватает.

После завтрака к общаге подогнали несколько раздолбанных бортовых "зилков", в которые со смехом и шутками погрузились студенты, после чего их развезли по полям. Бригаде Гимбата досталось бескрайнее поле кормовой свеклы. Студенты, бродя по полю, сначала собирали ее в кучи, а потом грузили в прицеп, который таскал за собой старенький колесный трактор. К обеду у Егора от частых наклонов ныла спина. Он с тоской посматривал на часы, торопя стрелки, ползшие по циферблату ужасающе медленно.

Егор кидал огненные взгляды на Ару, который попал в эту же бригаду. Ара всячески сачковал, все время отлынивая от работы. Он предпочитал болтать с девчонками, занятыми более легкой работой, или кататься на крыше трактора, в прицеп которого грузили убранную свеклу.

— Армен, ты бы поменьше своим языком трепал, а лучше слез бы с трактора и поработал бы хоть чуток. Или мы за тебя должны вкалывать? — наконец, не выдержав, крикнул ему Егор

— Это что еще за бык тряпичный голос подал? Ты смотри-ка, молодой, а совсем нюх потерял, — удивился Ара. — Ты бы, конь педальный, замолчал, пока я тобой не занялся.

Взбешенный Егор мгновенно взлетел на кузов прицепа и толчком сбросил Армена на землю. Потом он спрыгнул вслед за ним и подождал, когда тот, оправившись от изумления, встанет на ноги.

— Да ты охренел! — Армен замахнулся и резво кинулся на Егора.

Тот встретил его мощным прямым ударом ноги в живот, от которого Армен упал на землю и сдулся как шарик, проткнутый иглой.

— Ну сука, сегодня вечером тебе конец наступит! — все еще сидя на земле, с ненавистью просипел Армен.

— Вякни-ка еще раз. Я тебе снова врежу, тогда ты точно до вечера с земли не встанешь, — пообещал ему Егор.

В это время на крик девочек прибежал Гимбат, выполнявший обязанности бригадира.

— Что за шум? За что физиомордии друг другу полируем?

Выслушав возмущенные крики девчонок, Гимбат подытожил:

— Ну и правильно он ему дал. Надо бы сильнее, но на первый раз и так сойдет. Молодец! — повернулся он к Егору. — Я сам ему хотел врезать, он у меня уже вот где сидит, — Гимбат провел ребром ладони по горлу.

После ужина, когда усталый Егор лежал в комнате на кровати и читал книгу, его вызвал в коридор парень из параллельной группы. Он попросил Егора помочь ему перенести тяжелые вещи. Егор, накинув куртку, вышел из комнаты. Гимбат, сидевший на своей кровати и зашивавший рубаху, порванную на поле, только молча проводил его задумчивым взглядом.

Егор вышел на улицу, и парень повел его к углу здания. Уже стемнело, и только тусклая лампочка освещала вход в общагу. Когда Егор свернул за угол вслед за провожатым, он увидел блатную троицу, стоявшую чуть в стороне, около стены общаги.

— Ты что это, волк позорный, права качать вздумал?! — угрожающе двинулся к Егору Кот. — щас фуцель гнойный, мы из твоей жопы барабан сделаем.

Остальные разошлись полукругом, охватывая Егора с боков. Парень, позвавший Егора, внезапно сзади вцепился ему в куртку, удерживая руки и не давая ему двигаться, а Руль подскочил и с размаху ударил Егора кулаком в лицо. В последний момент Егор успел повернуть голову, и удар, летевший в зубы, пришелся вскользь по губам. Затем он резко ударил Руля ногой в пах и стал отчаянно вырываться из захвата. Руль с воем упал на землю. Ара и Кот отчаянно замолотили кулаками, нанося беспорядочные удары Егору, который все еще был скован противником, державшим его сзади. Он делал отчаянные попытки вырваться из захвата и одновременно, как мог, уворачивался от ударов, сыпавшихся на него.

Внезапно боковым зрением он увидел тень, метнувшуюся к ним из-за угла. Ара, сделавший замах для очередного удара, взлетел и неуклюже шлепнулся о землю после броска Гимбата, выскочившего из темноты. Гимбат, не останавливаясь, ударил его ногой по голове и, мгновенно переключившись, кинулся к Коту. Кот, увидев нового противника, широко размахнулся и попытался ударить Гимбата, но тот, поймав на лету его бьющую руку, мгновенно провел бросок через спину, крепко приложив его об землю.

Егор смог вырваться из захвата и сразу от души выписал державшему его противнику серию ударов в корпус и в голову, от которых тот кулем осел на землю. В запале пнув упавшего противника ногой в бок Егор, тяжело дыша, осмотрел поле боя. Все четверо нападавших с охами и стонами ворочались на земле. Ара и Кот, которых мощно приложил об землю Гимбат, стонали особенно громко и сыпали угрозами и проклятьями в его адрес.

— Запомните гавнюки раз и навсегда! Если кто из вас попробует дернуться в мою или его сторону, — Гимбат кивнул на Егора, — или хотя бы тявкнуть что-нибудь, то поубиваю сразу. Меня пугать, что медведя трахать, удовольствия мало, а страху натерпишься. Соберете еще народ на разговор? Пожалуйста, я по жизни не сирота, за меня пацаны из Дагестана встанут. Пошли, Егор, тебе умыться надо, — он положил Егору руку на плечо и повел его к входу в общагу.

— Спасибо, — разбитыми в кровь губами поблагодарил Егор.

— Да ладно, мелочь какая. Не стоит даже разговоров, — отмахнулся Гимбат. — Я бы все равно или поздно эту троицу на место поставил, а тут такой прекрасный случай подвернулся.

— Все равно спасибо.

— Сочтемся.

После случая с дракой Ара перевелся в другую бригаду. При встречах с блатными Егор игнорировал их, те тоже делали вид, что не видят его в упор.

Через две недели теплая погода сменилась тягучими осенними дождями. Работать в поле стало совсем тоскливо и пакостно. При каждом шаге, к сапогам налипали большие комья грязи, и Егору казалось, что к ногам привязали гири. Одежда, намокшая днем, за ночь не успевала просыхать. Студенты развешивали мокрые вещи в комнатах на спинках кроватей и натянутых веревках, отчего по всей общаге стоял затхлый запах плесени и пота. Кормили их в общем то неплохо, но уж очень однообразно и казенная пища давно уже всем приелась. И вот спустя три недели после приезда Егор и еще несколько парней отпросились на день домой, чтобы привезти теплые вещи и продукты. Гимбат поехал в город с ними. Его срочно вызвали домой, так как сильно заболел кто-то из его родственников. Ребята выехали утром на рейсовом автобусе и должны были к вечеру вернуться.

Когда Егор зашел в квартиру, дома не оказалось никого. Он сразу же залез в ванную и в первый раз за три недели хорошо вымылся. Потом, наскоро перекусив, Егор побежал на улицу, чтобы позвонить из телефона-автомата Марику и узнать новости. Трубку подняла бабушка Марика и сообщила, что тот все еще в колхозе и будет дома только через неделю-другую.

Егор побежал домой собираться. Через пару часов он должен был встретиться на автовокзале с остальными ребятами и вернуться в колхоз. Он быстро собрал вещи взял из холодильника продукты и написал записку родителям.

Егор уже собирался выходить из дома, но остановился на пороге, вернулся в свою комнату и достал из-под кровати нунчаки. Он сделал их из двух алюминиевых трубок, залив их свинцом и скрепив получившиеся тяжелые палки толстой цепью. Этими нунчаками Егор запросто ломал кирпичи. Работать ими было весьма непросто, он получил много шишек, прежде чем привык к ним. Кинув нунчаки в сумку, Егор побежал на автобусную остановку.

Отпускники вернулись в общагу под вечер. Они подошли к своей комнате и увидели, что в общем коридоре жмутся на подоконниках парни, остававшиеся в общаге.

— А что это вы здесь тусуетесь? — спросил их Егор.

— У нас в комнате Кот, Ара, Руль и еще несколько парней бухают. Они попросили нас пока погулять, и вот уже третий час сидим, — отозвался один из них

— Ну ни хрена себе! — возмутился Егор. — А что они у себя в комнате не бухают?

— Они сказали, что у них кто-то болеет, вот они шуметь не захотели и попросились посидеть у нас.

Егор покопался в сумке, вынул из нее нунчаки и сунул их за спину, под брючный ремень, прикрыв сверху курткой. Затем он подошел к комнате, резко открыл дверь и увидел, что в клубах дыма на их кроватях удобно расположилась уже порядком пьяная компания, разложив на школьной парте, заменявшей обеденный стол бутылки и закуску. Несколько пустых бутылок валялись на полу, который был загажен окурками и шелухой от семечек.