Каре для саксофона

Но мистер Рольф распорядился иначе, и перед девушкой появился кулинарный шедевр французской кухни и бокал с вином.

– Никак не мог понять Михаэля, игрока с расчётливыми и явно незаурядными мозгами, подписать в тёмную доверенность на какую-то смазливую девчонку, которая всего лишь хорошо пиликает на саксофоне?! Пожалуй, вот теперь понимаю. Есть от чего сойти с ума!
– продолжил разговор Рольф, остановив взгляд на губах Евы и медленно опустив его в зону декольте, что заставило девушку поправить слегка сбившуюся кофточку и пожалеть, что та предательски просвечивает.

– Ты так напряжена, расслабься. Ещё не случилось ничего такого, о чём придётся жалеть. Мои люди докладывают мне, что ведёшь ты себя очень правильно. Михаэль прямо ловит твой взгляд и использует любой повод побыть с тобой. Не исключаю, что и в финале он оказался не без твоего косвенного участия. Конечно, умный, признаю. Но хочет показать тебе всё, на что способен. Любовь к женщине может вознести до небес или отправить в ад.

Ева внимательно слушала и не вступала в разговор.

– А купание в бассейне ночью! Мой человек долго не мог прийти в себя от увиденного. Ни разу ещё не замечал, чтобы Билли был сентиментальным. Способная девочка, умеешь расположить к себе мужчин, - Рольф противно улыбался и сверлил Еву взглядом, пытаясь вызвать у неё ответную реакцию.

Девушка подняла глаза и уверенно посмотрела на мистера Рольфа.

– Я заметила вашего человека.

– Да, у нас везде глаза и уши, - удовлетворённо сказал мужчина.
– Я всё о тебе знаю. Пусть не будет сомнений, если что-то пойдёт иначе, чем задумали мы, тебя сразу доставят к мистеру Хиндли, а уж он расстарается, поучаствует в твоей судьбе, и, поверь мне, она будет весьма незавидна - обслуживать клиентов в каком-нибудь азиатском борделе, - криво усмехнулся говоривший.

– К чему эти угрозы? Я сделаю, что обещала, - ответила Ева твёрдо.

– Да, вот и Анна, твоя подруга, уверяет, что ты умеешь держать слово, - добавил Рольф, пронизывающе смотря на девушку и стараясь разгадать, известно ли ей что-нибудь о журналистке.

Ева промолчала, и он продолжил:

– Теперь непосредственно к делу. Михаэль уже при деньгах, даже к началу финала. Значит, расплатиться с нами уже есть чем. Но он, конечно, будет играть до победы и позиции свои не уступит никому... Кроме прелестницы Евы, - рассмеялся он вместе с Фредериком.
– Ты будешь наблюдать за игрой и сделаешь всё, чтобы Михаэль не сомневался в твоей благосклонности, что он получит твою любовь после турнира, хотя наши ребята за столом вряд ли дадут ему взять первый приз,- мужчина в очередной раз провёл глазами от выреза кофточки до губ девушки, не скрывая желания.
– Мои люди контролируют каждый твой шаг. Когда закончится игра и будет понятно, какой суммой владеет твой воздыхатель, Фредерик подскажет, что делать дальше и даст тебе команду, когда настанет пора уходить.

– Ева, не беспокойся, я всегда буду рядом и решу все щекотливые ситуации, это моя работа, - почему-то вкрадчиво и слащаво, при этом посматривая в сторону босса, проговорил нотариус.

– Я всё поняла. Теперь я могу идти? Уже поздно, - стремясь избавиться от неприятных собеседников, спросила девушка.

– А ты не торопись. Ночь со мной может дать тебе в несколько раз больше, чем утехи с покерным игроком, - пытался задеть гордячку Еву Рольф, не сводя с неё глаз.
– Ладно, иди!
– закончил он властно и подозвал официанта.

Когда официант вывел девушку на улицу, минуя общий зал, Ева жадно вдохнула морской тёплый воздух, и негодование, тщательно прятавшееся во время разговора где-то там, глубоко внутри, вырвалось наружу. Только ночь была свидетельницей столь необычного обновления. Девушка ощутила, что её собственный стержень, обретённый ещё в ранней юности, вдруг стал стальным. А бездонные зелёные глаза обрели холодную непостижимость.

"Ещё посмотрим, кто хозяин моей судьбы!" - Ева быстрым уверенным шагом направилась в отель.

Попав в номер, она позвонила Димке Кратову и, получив от него утвердительный ответ, спокойно легла спать.

"Подкидной покер - это круто"

Борисыч, вопреки своим уверениям, заказал шикарный стол в ресторане отеля "Метрополь", рассчитывая погулять с размахом. Я понимал, чем это может закончиться, и через часик по-английски покинул вечеринку, поэтому в благодарность за это утром организм чувствовал себя великолепно. Отдохнувший, готовый свернуть горы, да и не только, я не шёл, а скорее летел в Казино. Именно сегодня решится судьба турнира и, естественно, громадного выигрыша. Я хорошо помнил ошибки в Австрии и надеялся их не допустить, к тому же главный оппонент - синдикат - благодаря Отто был обезоружен, и мне даже было выгодно сохранять его членов за столом как можно дольше. А главное, я был близок к мечте, зародившейся ещё в далекой России.

На площади Казино, казалось, собралось всё Монте-Карло. Большой плазменный экран транслировал пока ещё пустующий стол. Не без труда я пробился к центральному входу и предъявил охране "Золотой купон" участника, сорвав при этом восторженные аплодисменты рядом стоящей толпы. Внутри зал с колоннадой встретил меня какой-то неестественной пустотой, лишь несколько охранников и работников турнира находились в районе бронзовой статуи всадника и о чем-то неспешно разговаривали. Наконец, мужчина в униформе сделал несколько шагов ко мне на встречу и, увидев в моей руке купон, предложил следовать за ним. Мы миновали американский зал, где по моему предположению находился финальный стол, и оказались в уютном небольшом помещении с удобными креслами и сервированными столиками. Большинство финалистов уже были там. У барной стойки я заметил Отто с Даниэлем и направился к ним. Эстонец, увидев меня, дружески подмигнул и обратился к бармену за чашечкой кофе, взяв которую, отошел в сторону. Даниэль, радушно поприветствовав меня, начал жаловаться на последствия, нанесённые вечеринкой Борисыча, здоровью. Затем, пожелав победы, присоединился к группе организаторов.

Ровно в десять мы заняли свои места за столом, раздался гонг, и рука крупье, выстреливая картами, дважды обошла стол. "Конец начался", - щёлкнула в голове короткая мысль. Тронтон, Тирон, Самарин и Отто сложили неизменные стопки фишек с монетой наверху, удовлетворенно обменялись многозначительными взглядами. Я посмотрел свою пару карт - дама и тройка разной масти не задели моего воображения и были сброшены. "Пусть Самарин или бельгиец Рам дерутся, у них стэки мизерные, и через несколько кругов обязательные ставки их окончательно "съедят", - рассуждал я, рассматривая игроков: "Или огромных размеров толстяк мексиканец Торро, вот уж действительно, у мексиканцев всё большое", - вспомнил я старый анекдот: "А вот его стэк подкачал, чуть больше пятидесяти тысяч против наших миллионов, пусть вот он копья ломает".

Первый круг пролетел бескровно, все по очереди сбросили карты, и немец, наверное, с самой распространённой фамилией - Мюллер - сгреб фишки анте^1 и блайндов. Вторую пару - четвёрку с семеркой - постигла та же участь, однако Самарин, Мюллер и Грокмен без рейзов вступили в игру. На флопе вышли разномастные туз, семь, два, Самарин пошёл ва-банк, Мюллер сбросил карты, а американец коллировал ставку, открыв при этом туза с королем. У россиянина с тузом и десяткой на руках ещё оставался победный шанс на вторую пару в случае появления десятки, но выпавший на тёрне король подвел окончательную черту, и после пяти минут финальной игры Самарин покинул стол. Вокруг раздались аплодисменты, оглядевшись, я увидел, что вокруг стола на некотором удалении в полутьме расположены зрительские места, и переоборудованный после вчерашнего дня американский зал скорее напоминает арену, в центре которой находится игровой стол. Игра шла вяло, быть может, оттого, что мне не приходила карта, или мне так казалось, однако, всё равно, через полчаса за столом нас осталось шестеро: покинули турнир бельгиец Рам и мексиканец Торро.

Приподняв уголки карт над стеклянным окошечком в столе, как того требовали правила финальной игры, я обнаружил валета и даму червей. "Есть смысл попробовать", - подумал я и поддержал ставку большого блайнда. В игре приняли участие Отто, Тирон и Мюллер. Первые три карты - туз, семерка червей и тройка бубей - давали мне неплохой шанс, и я сделал "pay off" - маленькую ставку скорее для того, чтобы пощупать комбинации соперников. Тирон коллировал её, подогнув мизинец, без рейза бросил

фишки немец, Отто ушёл в пас. Тёрн сохранил красноту карт двойкой червей. "Жаль, что не король", - мелькнула в глубине мысль, заставив сказать: - "Чек". Остальные повторили то же. Крупье пятой картой открыл двойку треф. "Ах, если бы не король, хотя вероятность очень мала. Француз точно не на флэше, да и фулхаус вряд ли. Что у немца? Неужели флэш с королём? Все равно рискну", - подумал я и выставил четверть стэка. Француз, не задумываясь, сбросил карты. Мюллер в упор смотрел на меня, моих глаз из-за очков он видеть не мог, скорее, он пытался что-то определить по мимике лица. Я видел, как напряглись сосуды на его висках. Если он добьёт и проиграет, то потеряет больше половины своего стэка, и шансы на победу станут тогда весьма иллюзорными. Наконец, он ещё раз посмотрел свои карты, выдохнул и сказал: "Чек", а затем открыл разящую мою комбинацию пару карт: короля и тройку червей, продолжая обречённо смотреть на меня. Не открывая карт, к его неописуемой радости я сбросил их в пасс на стол. Среди зрителей пронесся гул. "Что же, это игра. Ничего, попадёшься ты мне как-нибудь в тёмном переулке да связанный", - успокаиваясь, вспомнил я старую шутку. На табло фамилия "Руман" заняла пятую строчку, пропустив наверх эстонца, Мюллер даже после победы,