Шрифт:
От автора. Город мертвых Ангелов и оживших Бесов.
Притаившийся на прибрежных скалах, вечно окутанный туманом, мрачный и серый Нордэм никогда не претендовал на звание самого благополучного города страны. Ни в ее прошлом, ни в настоящем. Не в угоду отсутствия благ цивилизации, нет. Скорее, наоборот, из-за их запредельной концентрации. Во все времена здесь вертелись огромные деньги, сталкивались интересы представителей различных сфер влияния, чему благоволила сама судьба. По ее иронии в случае Нордэма можно сказать, что так исторически сложилось. Звучало бы издевкой, неумстной шуткой при утреннем включении региональной радиостанции, если бы не
Задолго до появления Соединенных Штатов как суверенного государства, во времена кровавых боев между странами-метрополиями за новые земли некогда крохотное поселение колонистов переходило из рук в руки от одних захватчиков к другим. В период колонизации Нового Света за небольшой клочок скалистых земель полегло множество невинных душ, начиная от коренного населения индейских племен, согнанных с обжитых земель на север Аппалачей, заканчивая подданными шведской и английской корон, воевавшие за удачно расположенный форт. Кровопролитные бои «друидов» против «викингов» шли почти два десятилетия, и причиной тому стала бухта возле барьерного острова в месте впадения реки Нордэм в воды Атлантики.
Отголоски той вражды слышны и по сей день. У жителей в подкорке отпечаталось, что плохо закрепленные границы можно подвинуть, а неумело удерживаемых власть – свергнуть. Вырвать земли с боем путем банального рейдерского захвата. Поделить, перекроить территорию подкупами и угрозами. Шедшие в ход методы дележки шкуры еще очень живого и густозаселенного мелкими блохами медведя не сильно различались у коррумпированных чиновников и банд с улиц неблагополучных районов. Разница состояла лишь в том, что одних защищал закон, а других – порох и пули. Деньги тоже шли в ход, но жизни людей все еще оставались самой конвертируемой в этом городе валютой.
В Нордэме опасно ходить по улицам, если за поясом не заткнут ствол. Нельзя показывать слабость и выставлять напоказ недостатки – всегда найдется, кто ищет Ахиллесову пяту. Здесь все и всегда начеку. Любая оплошность может стоить очень дорого. Выжить в проклятом городе – означает не расставаться с непроходившим чувством тревоги и надвигающейся опасности. Срастись, слиться с ним воедино, засыпать и просыпаться рядом, как с верным супругом. Как потрепанный, но надежный плащ всегда надевать при выходе за дверь, а еще лучше – не снимать и дома. В противном случае паскуда судьба не упустит возможности сыграть с вами злую шутку, после которой вас ждет печальный финал.
Устойчивое, перманентное чувство ожидания худшего, порой гнетущее, а порой отрезвляющее, передавалось здешним жителям из поколения в поколение как главная семейная ценность. Наследие равное таланту, что не пропьешь и паленым дешевым пойлом. Зараза, что не вытравишь самым губительным ядом, стальной девой захлопывало крышку и пускало внутрь шипы. Закрепилось на уровне популяции, постепенно перерастая в груз генов. Сформировало уникальный архетип, вылившийся в поведенческие особенности обитателей конкретного ареала – остывавшего сердца внутри скелета мастодонта Ржавого пояса. Коллективное бессознательное локальной группы перешло в менталитет и вылилось в устойчивую черту характера, отражавшуюся в мышлении, приоритетах и ценностях урожденных нордэмитов.
Здесь не приемли понятия фатум, рок и судьба. Это все отговорки для невнимательных и ленивых. Для всех бед, форс-мажоров и катаклизмом у местных только одно название – Нордэм. Проклятый город для проклятых душ. Нужно очень сильно испортить карму в прошлой жизни, чтобы переродиться нордэмитом. По крайней мере, большинство жителей города верили в это, потому что иного объяснения для попадания в ловушку бетонного лабиринта у них попросту не было, как и надежды выбраться из нее.
Вы скажите, что можно просто уехать, сменить место жительства, найти спокойный райский уголок и самому стать кузнецом своего счастья, и, возможно, будите правы, если бы ни одно «но». Нордэм. Это город никого не отпустит. Может быть, кому-то, действительно, повезет, но дастся это не так легко, как могло поначалу казаться. Нордэм всадит в душу острые когти нависавших с крыш горгулий, оплетет якорными цепями и колючей проволокой, осядет в легких металлической пылью, заронит в душу семена сомнений, что где бы вы ни были, Нордэм найдет вас. Он всегда будет с вами. Навечно.
Этот город никого не отпускает. Личный ад для каждого его жителя. Зачем устраивать из жизни гонку, если на финише все равно окажешься в преисподние, ведь безгрешными здесь не рождаются. Воплощают в реальность понятие первородного греха, что существует априори здесь и сейчас. Нордэму, как настоящему аду, присущи все атрибуты, чтобы считаться таковым по праву: запертые и разгневанные фурии, котлы с расплавленным металлом, истинное зло, притаившееся под личинами праведников и, конечно же, бесы. Их полчища, и имя им – Легион. Проклятый город для проклятых душ, пропитанных унынием, скорбью и апатией. Людям некуда бежать. Они уже в аду. Куда бы они ни пошли, ад последует с ними. Он внутри них: в головах, в мыслях, в сердце.
Пролог. Чистые руки.
Около тридцати лет назад…
Уличный холод, хлынувший в распахнутое окно темного номера отеля, вытеснил привычное тепло за считанные минуты. Тяжелый прохладный воздух быстро заполнил пространство, внося в помещение запахи железа и соли, и уже пробирал до костей разгоряченное минутами, проведенными в духоте, тело. Едва шагнувшее за порог лето подарило городу непривычно холодные ночи, сменяемые знойными днями. Оно играло с жителями на контрасте и вынуждало прятаться по домам в долгие дневные часы до поры, когда Солнце неглубоко ныряло за горизонт, остужая воздух полусумеречных и коротких ночей.
На пороге спальной комнаты возле открытого окна стоял застывший в потоке свежего воздуха мужчина и смотрел на колыхавшиеся от сквозняка занавески. Вздохнув полной грудью, он словно делал это впервые за долгое время, а может быть, так оно и было на самом деле, ведь уже несколько минувших минут он простоял возле окна, не двигаясь и не меняя позы. После глубокого вздоха голова сразу же закружилась от резкого притока кислорода. В висках моментально застучало, а сердце, колотившееся еще пару минут назад, как ненормальное, постепенно начало утихомириваться и успокаиваться, делая удары все реже, а промежутки между ними длиннее.
Очнувшись, наконец, от временного оцепенения, он огляделся вокруг, осматривая номер сквозь решетку упавших на лицо темно-русых волос, и стер тыльной стороной ладони пряди, прилипшие к потному лбу. В отсутствии света в самом номере уличного освещения из окон было достаточно для глаз, и, осмотревшись еще раз, он сморгнул в темноту, выходя из ступора с тем самым первым за долгое время вдохом, и прислушался к звукам, просачивавшимся в его сознание сквозь плотный непробиваемый кокон. В номере царила тишина. Звуки улицы влетали в открытый высокий створ и наполняли комнату жизнью. Отдаленные голоса, гул моторов и сигналящих машин, шорох тонкого тюля, звон металлических крючков, к которым крепилась почти невесомая материя и больше ничего. Ни единого звука, подтверждавшего, что в номере кто-то есть.