Кавиан
Шрифт:
– Есть. Они движимы не любопытством, а своими заложенными инстинктами, присущие только аммианкам. Как будущие дочери этого семейства они подсознательно тянутся к тому, чтобы одарить заботой ещё не зрелый плод.
– Что мне тогда делать? У меня нет природного чутья запретов, я нарушаю созданные в Агма законы, я неправильная кавианка. Что мне делать, мама?
– Ох, Нэ'Тус. А ведь знала, что у меня будет агмианка. Но я никогда не знала, как правильно организовать воспитание. Кто я была? Дочерью Агха и никогда не спрашивала себя, что будет, если делать
– Прости мама, но я вижу в ваших словах много противоречивости. Я услышала их, но на чём же твоё внимание? На переменах? Перемена моего характера и перемена нашей жизни в целом? Вот чего вы боитесь, да?
– Не позволяй себе кидаться словами.
– Извините, мама, я сделала такой вывод, вспоминая то, что видела. Я говорю о том случае, когда увидела море нектара. Мама, вы не хотели мне рассказать какой мотив делать невероятно огромный источник. Но я понимаю сама. Эти перемены должны произойти, ведь так? Почему же тогда находясь уже немало времени в Амми, я заметила то, что каждая вторая рождённая младшая сестра, имеет задатки агмианки. Все обсуждают, что именно наше семейство тормозит развитие, но именно по вашему велению обряды матерей проводятся в строгий период времени, когда именно Агмианки будут рождаться в большем количестве. Или это от троотосов зависит… не знаю уже. Вам нужны сильные кавианки, способные… защитить нас от чего-то. От того что возможно станет причиной нашего голода, к которому вы готовитесь, создав море с нектаром.
Мама встала с ложа, начала медленно ходить по лепесткам иплиса, но я видела её взгляд на себе. Её глаза были наполнены некой гордостью, и я услышала обрывки её тихих слов. Она восхищалась моим умом, внимательностью, хотя сама вслух не признавала
мои догадки.– Вот каких перемен вы боитесь, мама, – досказала я, – но что же это будут за перемены?
– Тебе…
Рано это знать. Я понимаю. Сама про себя завершила её предложение, чтобы не слышать его. Обидно становится. Меня считают одновременно самостоятельной, но молодой. Меня интересует мама, что теперь делать мне? Я услышала тебя, сделала свои выводы.
– Подожди, – не торопила королева, – мы ждём Эгус.
– Госпожу Эгус?
– Да, я просто не понимаю, почему она задерживается?
Прилетевшая из ночного сада Эгус, долго извинялась на коленях за своё опоздание. Меня пугало только одно – главная сестра прилетела невероятно злой.
– Ну хватит! Я устала слушать твои извинения, Эгус. Встань! Ты же не будешь вечно извиняться за проступки моей дочки? Нужно что-то делать, а не ждать очередных её выходок. Ты не её келле, но ты обещала мне исправить её поведение. Так что будь добра, выполни своё обещание, и сделай из неё кавианку, достойную называться старшей в семействе.
– Я сдержу своё слово, королева. Клянусь! – искренне пообещала Эгус.
Главная сестра, наверное, жалела, что сделала меня своей обузой. Обернувшись, она осуждающе посмотрела на меня и вся забота, которая раньше была с её стороны ко мне, улетучилась. Она в один взмах подлетела ко мне, угрожающе заговорив:
– О, Нэ'Тус, ты будешь сильно наказана за сегодняшнее нарушение. И мне всё равно, что это на тебя мало повлияет. Ты будешь наказана за каждый свой проступок. Снова и снова пока в твою глупую головку не проберётся мысль впредь не делать подобного. Как жаль, что изначальное представление о тебе было обманчиво. Я возлагала на тебя надежды, а ты оказалась всего лишь пустышкой.
Что я могу сказать? Я всё также стояла на коленях, поднимая голову, чтобы взглянуть на маму и мысленно прося её хотя бы заступиться за меня. Но королева сидела, всем видом показывая, что поощряет унижение, которому я подвергаюсь. А унижала Эгус меня сильно. Все усилия в семье Амми сделавшие мне репутацию были напрасны. В итоге я виновата и справедливо выслушиваю все обвинения главной сестры. Настолько было обидно за саму себя и свой проступок, что на глазах наворачивались слёзы, но мне удалось их сдержать. Я не буду плакать. Ни за что.
Эгус выгнала меня вон с королевского цветка приказав ждать её в своём иплисе. Не знаю, о чём говорила Эгус с мамой, но отсутствовала она очень долго. Но я не осмелилась лечь спать. Сидела и думала над разными приходящими в голову мыслями. Стало тревожно, когда я услышала жужжание сильных крыльев. Летит моё наказание. Не успела я собраться с мыслями, как молниеносно прилетела пощёчина, выдавив из меня одинокую слезу от боли. Сестра заставила меня встать, чтобы я получила ещё одну пощёчину. Обида сменилась злостью. С ещё одной пощёчиной у меня появилась ненависть и когда Эгус снова замахнулась, я заблокировала её удар и отскочила. Заткнулась в угол, прижимая горящие щёки.
Конец ознакомительного фрагмента.