Кайкен

С замужеством дело обстояло следующим образом. Существовало несколько возможностей. Если бы родители предпочли классический вариант, то устроили бы дочери «омиай» — брак по сговору. Можно было также обратиться за помощью к накодо — соседке или родственнице, которая слышала, что в какой-то семье есть интересный — и заинтересованный — молодой человек, и организовывала знакомство будущих жениха и невесты. Наконец, имелись клубы знакомств и брачные агентства, отличавшиеся огромным разнообразием, — платные и бесплатные, закрытые и открытые…

Ни Наоко, ни Аюми не горели желанием идти по пути данных традиций. Они охотно смеялись над известной всей Японии комичной историей про невесту, которая виделась с женихом всего один раз, да и то всю встречу просидела с низко опущенными глазами, и в день свадьбы по ошибке подошла не к нему, а к совершенно другому мужчине. Свое будущее они представляли иначе и видели себя в нем победительницами. Они хотели быть самостоятельными, сделать карьеру, сбросить груз предрассудков. Они не собирались прислушиваться к семейным советам и класть жизнь на то, чтобы соблюсти интересы клана. Банальное существование матери семейства, погруженной в пеленки и кастрюли, их совершенно не привлекало. Отличное образование, хорошая работа — и вперед, к вершине. Они современные девушки.

Впрочем, исходные позиции у них были не совсем одинаковыми. Наоко в основном страдала от отцовской власти и надеяться на послабления могла только в одном случае: если оправдает возложенные на нее надежды и докажет, что наделена блестящими способностями к учебе. Аюми жила вдвоем с отцом и пользовалась чуть большей свободой. Тот, овдовев, не помышлял о новом браке и всего себя посвятил воспитанию немой дочери. Их связывали прочные, порой казавшиеся загадочными отношения.

Из них двоих именно Аюми была главной бунтаркой и наставницей Наоко. Во-первых, она обучила подругу языку жестов, чтобы они могли переговариваться в любой обстановке. Во-вторых, объяснила, что подлинный мятеж заключается не в том, чтобы победить соперника, а в том, чтобы исключить его из своего мировосприятия. То есть поступать так, как будто его вообще не существует. Только тогда ты станешь свободной и сможешь понять, чего хочешь на самом деле.

Девочки познакомились в Хёхо Нитэн Ити Рю — школе кэндзюцу, в которой преподавали искусство борьбы, разработанное в семнадцатом веке знаменитым самураем Миямото Мусаси. Школа располагалась на острове Кюсю. Наоко и Аюми вместе с еще несколькими девочками тренировались в Токио, но регулярно ездили к наставнику. Иногда занятия проходили на островке Ютадзима близ Нагасаки.

Под влиянием Аюми Наоко перестала ненавидеть школу, куда ее записал отец, и настроилась на то, чтобы извлечь из пребывания в ней как можно больше пользы. В системе Мусаси принято совершенно особое отношение к дисциплине. Ее адепты не носят никакой обязательной одежды. Посещать уроки можно по желанию. Обычные для боевых искусств строгость и формализм здесь не играют никакой роли. У их учителя не было даже настоящего меча. Он утверждал, что деревянного боккэна более чем достаточно, чтобы освоить «путь ветра».

Наоко обожала это старого человека, наследника величайшего самурая всех времен. На улице он ничем не выделялся из толпы — обыкновенный прохожий в поношенной одежде и бейсболке. Она помнила, что в конце жизни, когда его способность к концентрации воли и точности движений достигла невероятной степени, он перед каждой атакой беззвучно произносил какие-то слова. Она долго ломала себе голову, пытаясь догадаться, что это были за слова, пока ее не осенило: старый учитель просто поправлял во рту вставную челюсть. Эта деталь позволила ей понять главное: путь Мусаси учит искренности, помогает каждому развить свои таланты и стать собой настоящим.

Аюми поняла это раньше Наоко. С ее помощью и Наоко осознала, что владение мечом нужно для обретения не только силы, но и свободы.

Аюми никогда не была красавицей — узкие монгольские глаза, круглое китайское лицо. Она напоминала толстушку Отафуку — японское женское божество, олицетворяющее плодородие. Вот она, ирония судьбы… Как будто назло самой себе, Аюми носила челку, делавшую ее похожей на рассерженного пуделя. Ей не хватало женственности; резкая в движениях, она жутко сутулилась и ходила набычившись.

Несмотря ни на что, она нравилась мальчикам. Их ровесники, скелеты с оранжевыми волосами, мало интересовались девчонками, еще меньше — сексом и жили в виртуальном мире компьютерных игр, моды и наркотиков. Самодовольные, безынициативные, сами себе они казались большими оригиналами. Аюми могла одной левой положить любого на лопатки, но они не возражали. От нее исходила невероятная чувственная отвага, которая одновременно и пугала, и притягивала их.

Подруги проводили время в кварталах Сибуя, Омотэсандо и Харадзюку. Лакомились окономияки — лепешками с начинкой, которые выпекают у тебя на глазах. Забавлялись с тамагочи — виртуальными кошками и собаками. Стирали свои майки с надписью «Hard Rock Caf'e» в машине до тех пор, пока те не садились настолько, что еле налезали на тело, и пытались разнообразить школьную форму, не выходя за обязательные рамки: синяя юбка и белые носки. Вели дневник, вместе мастурбировали и пили саке. Довольно много. Особенно любила выпить Аюми.

А потом случилась катастрофа. Наоко минуло семнадцать лет, но у нее все еще не было месячных. Мать решила сводить ее к врачу. Осмотры, анализы, диагноз. Врожденный физический недостаток: у нее были трубы и яичники, но не было матки. Синдром Майера-Рокитанского-Кюстера-Хаузера довольно часто сопровождается отсутствием вагины. Но в случае Наоко с вагиной все было в порядке, поэтому никто раньше и не заметил отклонений.

Наоко схватилась за телефон: Аюми, надо срочно увидеться. Они разработали собственную звуковую систему, похожую на азбуку Морзе, чтобы иметь возможность переговариваться на расстоянии. Аюми первым делом изучила вопрос: ее отец работал гинекологом, и дома книжные шкафы ломились от специальной литературы. По ее мнению, отсутствие матки не должно было помешать Наоко создать семью. Она могла зачать ребенка, только вынашивать его придется другой женщине.

Девушки составили план. Аюми поклялась Наоко, что выносит всех ее детей. От благодарности Наоко расплакалась и крепко обняла подругу, но в глубине души навсегда отказалась от материнства. Она станет деловой женщиной, воительницей, победительницей. А на остальное плевать.

В 1995 году произошло еще одно событие чрезвычайной важности: Наоко познакомилась в метро с фотографом. Пробные съемки, кастинг, контракты. Наоко стала моделью. Аюми не одобрила этот поворот в ее судьбе: она считала профессиональных манекенщиц кем-то вроде шлюх. Наоко допускала, что это суждение не лишено оснований, но ее заботило другое: работа принесла ей деньги, а значит, независимость.

Именно в этот момент девушки начали отдаляться друг от друга. Наоко обрела новый статус — из наперсницы, вечно остающейся на вторых ролях, она перешла в амплуа героини и больше не нуждалась в обществе вызывающе странной подруги, чтобы привлекать внимание мужчин. Уже через год они окончательно потеряли друг друга из виду. Наоко испытала смутное облегчение: в сущности, молчаливое верховенство Аюми чем дальше, тем сильнее тяготило ее. А иногда и просто пугало.

Наоко стала путешествовать: Милан, Нью-Йорк, Париж. А потом познакомилась с Пассаном.

Это была любовь с первого взгляда. Испепеляющее чувство. Она вышла замуж, на свадьбу пригласила некоторых японских друзей. Аюми в их числе не было. С годами пришло понимание того, что общение с немой подругой принесло ей больше вреда, чем пользы. Может, даже было ее проклятием.

Но она ошибалась. Настоящим проклятием было ее собственное уродство.

Очень скоро Наоко осознала, что означает во Франции слово «любовь». Дети. Пассан грезил о целом выводке, мечтал объединить Восток и Запад. У них родятся гениальные дети! Как обычно, рассуждая об этом, полицейский выглядел воодушевленным, наивным и трогательным. Именно таким она его и любила.