Кайрос

Свет от фонаря падал сверху, чуть поодаль от себя на снегу она ясно видела тень на своей спине, дышать легче не становилось, значит, на ней по-прежнему кто-то находился. Попробовав слегка пошевелиться, девушка убедилась, что никакое сопротивление ей не оказано. Дрожащими от страха и холода руками она вцепилась в снежный ком, нужна была хоть какая-то опора, чтобы попытаться выкарабкаться из-под блондинки. Сделать ей это удалось без особого труда. Сидящая на ней девица упала на бок прямо в снег. Её золотые волосы ярко блестели, несмотря на тусклый фонарный свет, длинные локоны, выбившиеся из косы, покоились на плечах короткой лёгкой куртки. Лунара застыла, глядя на неподвижное лицо ворона. Рука, всё ещё сжимающая кинжал, вдруг резко дёрнулась, и тихий всхлип, последовавший из груди, пришлось подавить, накрыв рот ладонью. Из-под шеи существа текла тонкая яркая струйка. В затуманенных глазах с недовольным прищуром оцепенел неподвижный зрачок, в уголках слегка разомкнутого клюва собралась густая кровь. Рядом с трупом лежал знакомый мамин перстень. Не в силах пошевелиться, девушка еле сдержалась, чтобы не закричать.

Сзади что-то прошелестело, и сердце ёкнуло в очередной раз. Обернувшись на звук, Лунара обнаружила, что Ордей вернулся. Прислонившись спиной к каменной стене за воротами, юноша оказался совсем недалеко. Ветер слегка поигрывал светлыми волосами, скрывающими лицо, руки были опущены вдоль тела, голова свисала на грудь.

Страх заковал и без того одеревеневшее тело в незримый кокон. Кольцо судорожно натягивалось обратно на пальцы. «Бежать. Бежать. И в очередной раз бежать. Пока есть шанс». Вопреки здравому смыслу, вместо того, чтобы ринуться вперёд и без оглядки назад в клуб, её дрожащие ноги сами по себе направились к сидящему неподвижно юноше. Когда она подошла ближе, в глаза бросилось тёмное, растекающееся на снегу пятно. Оно расплывалось всё шире, стремительно распространяясь отвратительной кляксой по белоснежному хрустящему снегу. Еле переступая через грязные мокрые сугробы, Лунара на цыпочках вышла на дорогу, откуда проскользнула под аркой к уличному тротуару. В кармане завибрировал телефон, это привело немного в себя, но среагировала она далеко не сразу. Мокрый палец свайпнул по дисплею. Слова прозвучали настолько тихо и жутко, что ей самой стало страшно от своего же голоса:

– Катрина… Я, я вышла подышать, – телефон выскользнул из дрожащих рук и скрылся в снегу, из-под которого глухо доносился раздражённый голос:

– Серость, ну ты даёшь. Хоть бы предупредила, что сваливаешь. В общем, мы тут решили, что ….

Снег, отскакивающий от ботинок, рассыпался под ногами, как битое стекло. Девушка просто застыла, уставившись вперёд. Слева от дороги, вдалеке, кто-то стоял и смотрел прямо на неё. Неподвижная фигура в лёгком тёмном плаще выделялась особо контрастно на фоне белых стен. Ткань подола развевалась на морозном ветру, тень массивного глубокого капюшона скрывала лицо. И только в самом низу на ногах она смогла разглядеть логотип на его чёрных кроссах – фирменные белые галочки Nike. Он в свою очередь также внимательно разглядывал девушку, как и она его. Кто это? Очевидец произошедшего? «Или убийца», – подумала она, вспоминая о двух трупах рядом. Хотя как на это посмотреть. В разных ситуациях убийство и спасение могут быть сторонами одной и той же медали.

Внезапно поднявшийся ветер грустно завыл. Она обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на два мёртвых тела. Волосы блондинки, чья безобразная птичья морда начала разлагаться на глазах, поднялись вверх морозным вихрем. Словно кто-то перематывал плёнку времени на большой скорости. Гниющий клюв упал вниз, остальные части тела с треском выгорали на глазах, будто плавились в печи и источали ужасный запах. Груда чёрного пепла и перья – это всё, что вскоре осталось от них двоих, была подхвачена новой волной разбушевавшегося ветра, закрутившего собранные ошмётки. Взмыв ввысь и кружась вокруг себя, прах разлетался в разных направлениях.

Лунара и таинственный свидетель с другого конца улицы молча наблюдали, как вихрь подхватил останки и уносил их выше и выше, пока те не исчезли из виду. От тел не осталось ровным счётом ничего, кроме двух больших вмятин на снегу. Даже капли их крови испарились с белого снега. При взгляде на всё это создавалось впечатление, что ничего вовсе и не произошло. «Беспощадна игра пьяного разума», – подумала девушка. «Наверняка этому есть разумное объяснение. Кажется, тётушка Эйрена упоминала о существовании редкого заболевания, похожего на алкогольный галлюциноз с чувственным бредом и отягчающими расстройствами».

Лунара сняла шапку и дотронулась до темечка, куда был приставлен кинжал. Поводив пальцами в волосах, она подняла руку к лицу. Под светом фонаря она ясно разглядела следы тёмной крови, оставшиеся на ладони.

Город ночной постепенно перекочевал в состояние предутреннего, оживали улицы, из закрывающегося клуба толпой повалил народ, охрана выпроваживала под руки некоторых, не способных держаться на ногах самостоятельно. Послышалась бранная матерная речь, кто-то грязно выругался и сплюнул на землю. Лунара впервые по-настоящему пришла в себя и поняла, что руки сильно обморожены, пальцы стали тяжелыми, горло болело. Она инстинктивно поднесла руки к губам и выдохнула на них. Воздух из её рта казался совсем уж не тёплым и нисколько не отогревал. Она обернулась и узнала в покачивающейся весёлой толпе именинниц Алису и Катрину. Те тоже её узнали и приветливо махнули рукой:

– Ну здрасти. А мы тебя везде искали! У нас с Кайлом сдвинули рейс на несколько часов раньше, мы уже закругляемся.

Лунара закрыла лицо руками и закричала, упав на колени в снег. Вот так душераздирающе постыдно она больше не смогла сдерживать себя, что-то внутри треснуло и расползлось на два несшиваемых шва. Подступивший в груди ком истерики, выскользнул наружу вместе с разрывными воплями и не дающими дышать слезами.

– Уууу. Кажется кто-то перебрал.

В толпе послышался смех. Неуверенные, не протрезвевшие шаги окружали со всех сторон, однокурсники и студенты с параллельных кафедр проходили мимо, ненадолго задерживаясь возле бьющейся в истерике девушки. Скривившая рот Катрина переминалась с ноги на ногу между выбором последовать за остальными или же остаться с кузиной. Пришедший ей на помощь парень с сигаретой, держащий её сумочку, протянул руку.

– Я тут такси вызвал для особо пьяных, – он помедлил в ожидании, когда ему ответят, но, удостоверившись, что ждёт напрасно, выдохнул табаком прямо в заплаканное лицо. – Твой случай. Хорош рыдать. Идём.

– Кайл? – в раздосадованном лице Катрины отразилась вся неловкость ситуации. – Ты хорошо подумал? Нам за вещами и сразу же дуть в аэропорт, мы не успеем. Давай просто назовём адрес и отправим её к моей маме.

– Первое. Давай подбросим сначала твою сестрицу до дома, а потом сразу повернём за нашими крыльями. Таксист испугается ехать с буйной наедине. И второе – наш Париж, – улыбнувшись, Кайл потёрся кончиком носа о виски своей девушки, убирая прядь волос за ухо и вкрадчиво поглядел в сторону подслушивающих их разговор остальных завидующих сокурсниц.

Лунара, размазывая тушь и слёзы по щекам, опомнилась и посмотрела в направлении таинственной фигуры в Nike с другого конца дороги. Зябкость окутывала с каждой секундой сильнее её тело, адреналин в крови уменьшался в своём количестве, состояние шока и аффекта постепенно улетучивалось, оставляя на своём месте тихую панику, грусть и страх. Парень с сигаретой в зубах нахмурился, теряя терпение. Уловив взгляд Лунары, он обернулся, чтобы посмотреть в том же направлении. На другом конце дороги ничего и никого не было.

Через какое-то время послышались короткие сигналы клаксонов прибывающих такси. Лунара замешкалась в попытке соединить нити сознания и здравого смысла в единый клубок красок, чтобы нанести на холст этой чудовищной картины произошедшего в своей голове. В этот раз, не дожидаясь ответа, её схватили за руку и повели в направлении автомобиля. Она в последний раз бросила взгляд туда, где совсем недавно стоял человек в тёмной мантии и внимательно её изучал.

Глава 2. Кумровец

Ничто так не бодрит в понедельник, как мысли о пятнице. Преподаватель философии распинался за кафедрой перед целой аудиторией засыпающих после выходных студентов. «Классическая постановка вопроса об уме и безумии. Неклассическая постановка вопроса об уме и безумии. Концептуализация в философии человека понятий “взрыв галлюцинаций” и “абсурд”», – зачитывал вслух лектор, не поднимая глаз от своего блокнотика. В первых рядах неспешно водили ручками в тетрадях, следом за ними клюющие носами в лэптопах ребята тихо шепталась. Их руки неспешно выводили линии пальцами на клавиатуре, печатать лекцию явно никто не спешил. Задние ряды состояли из сидящих вразвалку студентов, а на самых задворках вовсе лежали и спали на скамьях. Девушка, склонившая голову на плечо соседу, который боялся пошевелиться и её разбудить, ничуть не стеснялась и сопела. Её подруга следом за ней быстро заснула, умудрившись сползти вниз под низенький стол и задремать там. Большинство уткнулись в телефон, изредка шевелясь, чтобы поправить в ушах амбушюры беспроводных наушников. Лунара старалась сосредоточиться на лекции, до сессии оставалось не так много времени, нужно было впитывать все знания как можно сильнее. Легко сказать, на практике это давалось гораздо тяжелее. Она сидела и отрешённо смотрела в окно: сквозь толщу деревьев в класс пробивались ослепляющие лучи весеннего солнца. Приходилось щуриться, от чего глаза хотелось вовсе закрыть и не открывать, поддаваясь нахлынувшему тягучему забвению.