Кайсе

Неудивительно, что записка была без подписи. Николас не сводил глаз с этих слов и повторял их как молитву. Он чувствовал западню даже на расстоянии от указанного в записке места. Но так ли важно это? Важно то, что тот, кто писал записку, знал, какие задать вопросы. Николас понимал, что даже если есть хоть маленький шанс, что он знает ответы на эти вопросы, им необходимо добраться до Холма Мучеников как можно скорее.

* * *

— Микио Оками исчез, — сказал человек маленького роста. — Исчез и, вероятно, умер.

Это был Томоо Кодзо, оябун клана Ямаучи. Ему было за шестьдесят, но выглядел он много моложе. Он поддерживал форму, соблюдая строгий режим открытой руки я боевого искусства малого меча. У него было длинное, заостренное книзу лицо, как если бы доктор-садист зажал после рождения его голову в тиски. Вся верхняя часть головы была выбрита, жирно блестела, за исключением только одного места сзади, где его серебристого цвета волосы были собраны в какое-то подобие ослиного хвостика. На нем были брюки от костюма, поддерживаемые подтяжками, рубашка с открытым воротничком и завернутыми рукавами. На одной руке виднелись очертания крыльев и когтистых лап — яркая ирезуми, уникальная татуировка якудза. Его маленькие черные глазки, выживающие в памяти глаза крысы, устремлялись подозрительно на всех и все окружающее, как бы ожидая в любой момент обнаружить новый заговор.

Нанги с интересом смотрел, как этот человечек безостановочно сновал по комнате, которая была такой же необычной, как и ее хозяин, и, несомненно, отражала его индивидуальность. Деревянный пол в комнате был тщательно отполирован, как для тренировок в боевом искусстве додзе. Стены были сделаны из серого железобетона, перехваченного стальными перекладинами, наполовину высовывающимися из стен и напоминающими стражников или спортсменов бодибилдинга. В центре вола было овальное углубление, выложенное стеклом и заполненное водой. В нем плавали водяные лилии, водоросли и удивительный подбор редких кой. Тут были золотистые, черные, цвета меди, белые с крапинками безмятежно снующие рыбки, на которых падал свет из овального кристаллообразного окна на потолке. Солнечные лучи, проходя через стекло, образовывали мощный столб яркого света, опускающийся прямо в бассейн. В комнате не было других окон, и ее углы оставались в тени.

— Я не испытываю особенного огорчения от того, что его не стало, — заявил Кодзо, совершая круги вокруг бассейна, подобно коту, выбирающему момент для прыжка. — Думаю, что он забрал себе слишком много власти. Я всегда считал, что должность Кайсё это просто путь для узурпирования власти. Мы, оябуны, всегда сглаживали разногласия на совете.

Он устремил свой взгляд в глубину бассейна, на свою драгоценную коллекцию кой, опустил в воду палец, вероятно, проверяя ее температуру. Затем продолжил.

— Да, иногда были разногласия. Но история показывает, что война и кровопролитие оказывают позитивное воздействие на человечество. Выживают те, кто лучше приспособлен. Это должно быть девизом якудза, не так ли?

Кодзо хихикнул, как ребенок, и вытер руки. Они были неестественно большими. У Нанги в голове промелькнула странная мысль, что эти руки были взяты у американского лесоруба и приделаны к запястьям Кодзо.

Кодзо резко остановился, взглянул на Нанги, как бы вспомнив о его присутствии.

— Появление Кайсё все изменило. Власть, которая находилась у совета, перешла к одному человеку — Микио Оками. Такого рода концентрация власти очень часто приводит к ее собственной гибели.

Он заложил руки за спину, помотал головой.

— Как пользоваться властью — это загадка, которая ставила в тупик человечество многие века, не правда ли?

Нанги стоял, расставив ноги и обхватив руками голову дракона на ручке своей трости. Ему не предложили ни сесть, ни выпить чая. Это был метод Кодзо — допрашивая человека, запугивать его.

Кодзо пожал плечами.

— Вероятно, Оками-сан получил послание. Кто знает?

Вытащив руки из-за спины, он потер их одна о другую.

— Во всяком случае, у меня есть послание для вас, Нанги-сан.

— Оно от вас?

— От меня? Нанги-сан, я просто скромный посыльный.

— Тогда вы избрали странный способ, чтобы организовать нашу встречу.

Нанги посмотрел на людей, которые привели его сюда. Они стояли в тени по углам комнаты. Он не знал еще, каким враждебным может сделаться Кодзо, но факт, что Оками исчез и, вероятно, мертв, был очень плохим признаком.

— Вы могли бы позвонить мне.

— Позвонить вам? — Человечек с длинными руками вновь хихикнул, издав резкий, раздражающий звук. — Нет, этого нельзя было делать. Мы не разглашаем наши отношения, не так ли? И, кроме того, у меня есть старший, для которого строжайшая безопасность имеет чрезвычайно важное значение.

— И кто же это может быть?

— Вы не узнаете? — раздался голос.

Нанги увидел фигуру человека, вышедшего из тени к овалу света, льющегося из окна на потолке. Через мгновение он разглядел невысокого мужчину со стройной выправкой офицера. Падающий сверху свет придавал его облику угрожающий вид.

— Ушида-сан, — произнес Нанги полушепотом.

Наохиро Ушида слегка поклонился. Ему было на вид около сорока пяти лет. Он был подтянут и суров, с лицом, которое можно было назвать красивым. В других странах его могли бы посчитать женственным, и он мог стать объектом насмешек. В Японии же было наоборот. Существовала легенда о японских героях, известных как бишонен, молодых Адонисах, которые всегда находились под крылышком более старших покровителей.

Однако Наохиро Ушида, хотя и был во многом похож на бишонен, не нуждался в старшем покровителе. В японском обществе власть обычно находится в руках общины, а не отдельной личности. Ушида представлял собой, по-видимому, исключение, что, как известно, только доказывает правильность правила.

Он был Дайдзин, главный министр ММТП, Министерства международной торговли и промышленности, которое контролирует и координирует всю экспортную политику Японии. В этом министерстве работал много лет тому назад и сам Нанги, до своей «отставки» из государственного аппарата и перехода в область бизнеса.

Строгий, почти болезненный педантизм Ушида резко контрастировал с индивидуальностью Кодзо. Он был одет в черный костюм из шерсти и шелка, начищенные до глянца остроносые туфли, белоснежную рубашку с галстуком со стилизованной черно-белой спиралью и красным пятном внизу, который придавал всему его облику праздничный вид. Волосы цвета черного перца с солью были коротко подстрижены по бокам, чуть не до самой макушки. Наконец, его красивое лицо, нежное, как у девушки, совершенно не имело резких или тяжелых черт, которые портили бы его почти хрупкий облик.

— В ММТП еще имеются люди, которые вспоминают о ваших достижениях, Нанги-сан, — сказал Ушида, тщательно подбирая слова, — хотя это и было много лет тому назад.

«Это соответствовало внешности самого Ушида, — подумал Нанги, — спрятать укол под личиной комплимента. Будь осторожен, старина, означали слова Ушида, я знаю, что ты был умен, но это было так давно».

— Я рад, что то, что я сделал, выдержало проверку временем, — заметил Нанги с улыбкой, сознавая, что только он один понимал искусственность его улыбки.