Казуал

Я встал, произвел еще один контрольный выстрел, чтобы наверняка, после чего быстро добрался до трупа и залег там, где до этого лежал он — так, чтобы видеть все, что происходит на дороге.

Только бы Скит не наловила пуль за те пятнадцать секунд, что происходила вся эта возня!

Нет, кажется не наловила… По крайней мере, ее вектор все еще трещит в характерной для него тональности, да и сама Скит орет, как резаная — жива, значит! Может, не совсем цела, но…

Подхватив магазин, который убитый бандит выронил, когда падал, я снова перезарядил оружие, — кто знает, сколько патронов оставалось в том магазине, который я отобрал у противника прямо из автомата? Хотел и автомат тоже схватить — как-никак более длинный ствол, — но короткого взгляда хватило, чтобы понять, что это бессмысленно. Одна из моих пуль, что должны были попасть в грудь бандита, попала в автомат, разворотив ствольную коробку. Вряд ли такое можно отремонтировать не то что в полевых условиях, а даже вообще.

Но это и не важно. На таком расстоянии мне вполне хватит и моего оружия, даром что ствол короткий. Поэтому я высунул голову и ствол за срез дорожного полотна и принялся расстреливать бандитов, которые так и не успели никуда сместиться или переползти под шквальным огнем Скит. Как статичные мишени в тире.

Сейчас они располагались вообще спиной ко мне, поэтому я без колебаний всаживал в них пулю за пулей. Даже если на них была какая-то броня, в этой ситуации она им не помогала — они лежали почти что пятками ко мне, и никакого сопротивления пули не встречали. На каждого я тратил по четыре выстрела — две коротких очереди по два патрона с небольшим смещением по горизонтали, — считая при этом в уме выстрелы. Два патрона плюс один в патроннике я на всякий случай оставил в резерве, на случай, если кто-то из противников останется в состоянии открыть ответный огонь — очень сложно было прогнозировать степень поражения врагов при таком необычном их расположении. Настолько сложно, что даже механический суфлер в голове молчал. Вполне могло получиться так, что кто-то получил только легкие повреждения и способен начать стрелять в ответ. Да, возможно, таковых даже несколько, и мне не хватит трех патронов, но на этот случай у меня есть еще один магазин с каким-то количеством патронов, валяющийся под рукой. Должно хватить.

Однако никто не пытался развернуться и ответить огнем в мою сторону — наверное, потому что никого, кто способен был бы на это, не осталось. Трое из семерых еще шевелились, но это было больше похоже на предсмертную агонию, чем на осмысленные движения. Не сводя с них взгляда, я положил автомат на землю и взял в руки первый сброшенный магазин. Придавил большим пальцем верхний патрон.

Точность не до патрона, конечно, но три четверти это неплохо. Вставив в оружие более полный магазин и засунув сзади за пояс брюк почти пустой, — на всякий случай, сейчас нет времени перекидывать патроны из одного в другой — я поднялся и пошел к бандитам, не сводя с них ствола на случай, если кто-то выкинет какой-то трюк. Подходя к каждому из них, я не скупился на контрольный выстрел в голову, и тут же переводил ствол на следующего. Кого можно было удобно законтролить не подходя — контролил с места. В итоге, через десять секунд перестали шевелиться даже те, кто до этого дергался.

Итого десять человек. Вполне себе боеспособная банда, наверняка собранная вокруг главаря, который единственный более или менее понимал в тактике и умел стрелять и воевать. Возможно, он просто остался самым старшим выжившим в банде, а, возможно, сам сделал себя таким, устранив конкурентов. В любом случае, больше они никому не причинят неудобств. Осталось только выяснить, какие неудобства они успели причинить нам.

— Скит! — крикнул я, переводя взгляд подальше по дороге. — Ты жива?!

— Жива! — ответила девушка. — Все!.. Нормально!..

Обычно, когда действительно все нормально, не делают таких пауз между словами. Как раз той длины пауза, что нужна, чтобы перехватить вороток турникета между оборотами.

Наконец оставив мертвых бандитов в покое, я быстрым шагом подошел к Скит и присел рядом с ней. Во время всей свистопляски со стрельбой девушка успела переползти через труп, на который нас пытались наживить, и укрылась за ним, как за бруствером, заодно положив перед собой еще и рюкзак, что и помогло ей спастись. В мертвом теле было немало пулевых попаданий, и некоторые из них сквозные, но в самой Скит новых дырок не было. Единственное ее ранение оказалось в левое плечо — скорее всего, еще в момент взрыва гранаты прилетело осколком, потому что именно после этого Скит шипела и ругалась.

Девушка уже успела лежа перетянуть плечо оранжевым ярким турникетом, остановив кровотечение, и сейчас пыталась одной правой рукой выудить из оторванного с рюкзака аптечного подсумка ножницы, прихваченные эластичной стропой. Все остальное содержимое было раскидано по асфальту — Скит явно было не до того, чтобы аккуратно доставать искомое.

— Думаешь, это все? — уточнил я, глядя по сторонам. — Больше никого не будет?

— Скорее да, чем нет. — сквозь зубы ответила Скит. — Эти уроды большими группами не держатся, чем больше их группа тем быстрее она разваливается на такие вот мелкие… Да мать твою!

— Дай-ка. — я отобрал у нее аптечку и вытащил ножницы. — Ты до завтра будешь возиться. Лучше по сторонам смотри.

Скит не стала спорить, и быстро села, схватилась освободившейся рукой за свое оружие и принялась вертеть головой по сторонам. Я же в это время разрезал рукав куртки, открывая доступ к ране. Она оказалась небольшая, сантиметров пять в диаметре, рваная, уже не кровоточащая. А та кровь, что вытекла до этого, уже перемешалась с дорожной пылью и вся была одного цвета — хрен поймешь, какого рода было кровотечение.

— Кровь какого цвета была? — спросил я у Скит, не поднимая головы. — Артериальная?

— Да откуда я знаю? — огрызнулась Скит. — Ты правда думаешь, что я лежала и рассматривала кровотечение? Наложила турникет первым делом, а потом не до того стало! Отстреливаться пришлось! Почти что одной рукой!

— Ясно. — вздохнул я. — Значит, будем проверять на практике.

Я протянул руку к ее плечу, взялся за вороток турникета и принялся по половине оборота распускать его, следя за кровотечением. К счастью, снова выступившая кровь, хоть и была относительно яркой и жидкой, не пыталась бить фонтаном.

Пошарив глазами по аптечному подсумку, я взялся за гемостатик, как гласила надпись на зеленом небольшом пакетике. Внутри оказался пластиковый тюбик, заполненный белым порошком, и отдельно к нему — поршень.

Я снова кинул взгляд в аптечку Скит — там нашлись и перчатки, голубые и эластичные. Быстро натянув их на руки, я взял аппликатор, вставил в него поршень и предупредил Скит:

— Только не дергайся.

— В смысле? — не поняла девушка, но я уже начал.

Пальцами грубо раздвинул края раны, для чего пришлось вдавить их внутрь, и воткнул внутрь аппликатор. Скит охнула, дернулась, несмотря на мои просьбы, зашипела сквозь зубы:

— Можно же было обезболить!..

— Ага, чтобы ты потом валялась и мультики смотрела? У тебя же наверняка опиаты какие-то. Я уже почти все, терпи.

Медленно нажимая на поршень и стараясь не тревожить лишний раз рану, я вытащил аппликатор, убедился, что почти весь порошок ушел, и перешел к следующему этапу. Найдя в раскиданной медицине пакетик с одноразовой стерильной салфеткой, я вскрыл его одной рукой и зубами, приложил к ране и придавил. Посчитал в уме до пятисот — с запасом, — и взял в руки перевязочный пакет — зеленый, плотный, вакуумированный. Опять же одной рукой и зубами, не прекращая давления на рану, разорвал упаковку и достал плотный комок эластичного бинта.

— Куртку снимем? — спросил я у Скит, разматывая бинт до тех пор, пока не увидел то самое кольцо.

— Да режь уже!.. — процедила девушка. — Быстрее только! Больно же!..

Я снова взялся за ножницы и в момент откромсал рукав куртки Скит, открывая рану, после чего, сверяясь с картинками в голове, наложил давящую повязку, затянув ее так туго, как только смог. После этого с непонятным ощущением, что делаю все это не в первый раз, раскрутил турникет, ослабив его. Снимать не стал — оставил на руке на случай, если что-то сделал что-то не так и срочно придется снова останавливать кровотечение.