Кибершторм

Примерно час я читал и подсчитывал расходы, а потом вдруг заметил, что Люк ведет себя удивительно тихо: он заснул, привалившись к Горби.

Я зевнул.

Мне самому захотелось вздремнуть. Я посадил Элларозу в манеж у окна, взял Люка на руки – его голова болталась, словно мешок с картошкой, – и лег на диван, уложив сына на свой живот. Так и задремал под бубнеж CNN: «Когда кибершпионаж становится кибератакой? Расскажет наш корреспондент…»

Меня разбудил громкий стук в дверь. Туман в голове постепенно рассеялся. В дверь забарабанили снова.

– Сейчас же отопри дверь! А не то я так дуну, что весь твой дом разлетится!

Моя майка вся в Люковых слюнях. Мышцы вялые после сна. «Как давно я отрубился?» Застонав, я сел, осторожно придерживая сына.

– Да, да, секундочку!

Прижав Люка к груди, я доковылял до двери и открыл ее. В квартиру ввалился Чак с бумажными пакетами в руках.

– Обедать кто-нибудь хочет? – радостно осведомился он и, поставив пакеты на стойку, стал доставать из них еду.

Люк наблюдал за Чаком из-под полузакрытых век. Я положил его на диване, укрыл одеялом и вернулся к Чаку. К тому времени содержимое пакетов уже было на тарелках.

– А что, пора обедать? – Я потер глаза, потянулся и зевнул. – Меня сморило. Что это?

– Фуа-гра и картошка-фри, друг мой, – улыбнулся Чак, размахивая багетом словно волшебной палочкой. – А также креветки по-креольски в масляном соусе.

Неудивительно, что я потолстел.

– Уже чувствую, как твердеют стенки моих артерий. – Я достал из ящика пару вилок, протянул одну Чаку, а с помощью второй набросился на картошку. – Что, в ресторане заняться нечем?

– Сейчас самое горячее время в году, – рассмеялся Чак и подцепил кусок фуа-гра. – Но у меня дела здесь.

– Снова набивать ящик, отведенный под Судный день?

Он улыбнулся, с явным удовольствием поедая жирную гусиную печенку.

Я покачал головой.

– Ты действительно думаешь, что все рухнет?

Чак вытер губы тыльной стороной ладони.

– А ты действительно думаешь, что это никогда не случится?

– Люди всегда ждут конца света, но он так и не наступает. Прогресс зашел слишком далеко.

– Расскажи об этом жителям острова Пасхи и индейцам-анасази.

– Это были изолированные группы.

– А как же римляне? По-твоему, мы все не изолированы на крошечном голубом шарике под названием «Земля»?

Я начал чистить креветку.

– Между прочим, я занялся изучением киберпространства, – сказал Чак, – и да, ты был прав.

Я пожалел о том, что поднял эту тему.

– По сравнению с тем, что происходит сейчас, – заговорщически шепнул Чак, – «холодная война» выглядит эпохой открытости и взаимопонимания.

– Ты драматизируешь.

– В течение всей истории способность одной страны влиять на другую зависела от контроля над территорией. Угадай, что впервые нарушило этот принцип?

– Киберпространство? – предположил я, положив в рот креветку. Смесь специй и масла взорвалась на языке фейерверком вкусовых ощущений. Какой восторг.

– Не-а. Космические системы. С тех пор как в 1957-м русские запустили спутник, приоритетом для военных стал космос – он позволял собирать информацию и применять силу в любой точке земного шара.

– А как это связано с киберпространством?

– Все дело в том, что кибертехнологии разрушили ту связь во второй раз. Они стали новым приоритетом для военных, вместо космоса, и по тем же самым причинам.

Я задумался.

Чак набил рот жирной картошкой-фри.

– И космос уже стал частью киберпространства. – Он улыбнулся.

– Ты о чем?

– Большинство космических систем управляется через Интернет. Нам прибамбасы в космосе кажутся страшно далекими, но в киберпространстве никакой разницы нет.

– Тогда в чем разница?

– Главное отличие в том, что космическое пространство требует огромных денег, а для киберпространства нужен только ноутбук.

Я переключился с креветок на картошку и выудил свой кусок фуа-гра.

– Так что тебя беспокоит?

Он покачал головой.

– Те программы-«бомбы» в энергосети, про которые ты говорил… Китайцы хотели продемонстрировать нам, что они могут это сделать. Иначе мы бы эти программы не нашли.

– Ты хочешь сказать, что ЦРУ, АНБ и все прочие трехбуквенные агентства, которые ты обожаешь ненавидеть, ничего бы не заметили? – скептически спросил я.

– При слове «кибервойна» люди представляют себе видеоигры, думают, что там все чисто, но на самом деле все будет по-другому.

– И как же?

– В 1982 году ЦРА активировала логическую «бомбу», которая уничтожила нефтепровод в Сибири. Взрыв был на три килотонны, почти как у маленького ядерного заряда. А им всего-то пришлось изменить программный код канадской компании, которая управляла нефтепроводом. И это было более тридцати лет назад. Можешь представить, на что они способны сейчас.

– Неужели так страшно?

– Новое кибероружие, которое создают сейчас… его никто не испытывал, – продолжил Чак, посерьезнев. – Про ядерное оружие, по крайней мере, известно, что это страшная штука – Хиросима, Бикини и все такое. Однако о потенциальном уроне от кибертехнологий никто ничего не знает – и все равно они радостно цепляют эти штуки к чужой инфраструктуре, словно игрушки на елку.

– Думаешь, все настолько плохо?

– В ходе Манхэттенского проекта главные физики заключили пари – подожжет атомная бомба атмосферу или нет. Ты слышал?

Я покачал головой.

– Ученые предполагали, что вероятность уничтожить все живое на планете – пятьдесят процентов, и все равно продолжили работу. Друг мой, государственное планирование не изменилось. Они понятия не имеют, на что способно новое оружие.

– То есть если что-то случится, бежать все равно некуда? И если что-то произойдет, ты хочешь трепыхаться и смотреть, как все умирают? Лично я предпочел бы быструю и легкую смерть.

– Чудовищная безответственность. – Чак посмотрел на Люка, лежащего на диване. – Неужели ты не отдашь все силы, не будешь драться до последнего вздоха, лишь бы его защитить?

Я взглянул на Люка и понял, что Чак прав. Я кивнул.

– Ты слишком веришь в прогресс, – заявил он. – С тех пор, как люди стали изготавливать всяко-разное, мы утратили больше знаний, чем обрели. Время от времени общество движется вспять.

– Уверен, у тебя есть примеры. – Когда Чак расходится, останавливать его бесполезно.