Кицунэ
Шрифт:
– Где-то я читал, что для того, чтобы нечисть проникла в ваш дом, её непременно следует пригласить, – пробормотал я, осторожно гладя девушку по голове.
– Уже жалеешь?
– Жалею, что не сказал этого раньше. Будем укладываться?
– Да, я уже постелила тебе на полу.
– Хм…
– Нам нельзя спать вместе, я же демон, а ты человек, – терпеливо, словно пятилетнему ребёнку, напомнила лисичка, – ты храпишь, а я кусаюсь. Кто рискует больше?
Мне пришлось в очередной раз признать её правоту. Есть ситуации, когда думать надо всё-таки головой, а не тем, чем привыкли мы, мужчины. Хотя, даже засыпая, я не мог не вспомнить,
Как раз где-то на этом месте сон и срубил меня окончательно. Несмотря на то что днём госпожа Мияко дала мне поспать после ночного дежурства, я честно, крепко и сладко продрых до самого утра, даже не переворачиваясь с боку на бок. По крайней мере проснулся в том же положении, что и уснул.
Ноздри щекотал запах кофе. Оказывается, вот в таких мелочах задействованы самые простые инстинкты человека, и если мужчина женится, то не просто по любви, а в расчёте на такие вот маленькие волшебные праздники каждое утро. Я бы, в свою очередь, тоже охотно приготовил для кицунэ завтрак в постель, но она не доверяет мне заваривать чай.
– Учить такого, как ты, искусству чайной церемонии – это бесполезная трата времени, – охотно поддержала меня девушка-лиса, вновь колдуя на кухне над рисом и овощами.
Не знаю, что уж она там химичила с соусами, но любые самые простые продукты превращались в её изящных, белых ручках в изумительно вкусные блюда экзотической кухни побережья Японского моря. Мне действительно начинало нравиться её проживание в моём доме.
– Нам надо ещё раз пригласить твою маму, – уверенно сообщила кицунэ, ставя передо мной две тарелки, когда я, почистив зубы и умывшись, вышел к столу, – один раз я допустила непростительную ошибку, позволив ей уйти разочарованной. Второго шанса я ей не дам. Она просто обязана поверить тебе и полюбить меня! Кто-то против?
Я молча поднял обе руки вверх. Не знаю, уж как Мияко собиралась второй раз пытаться убедить мою маму, но это уже не моё дело, верно?
– Тебе надо поесть, мой господин. Мужчина должен быть сильным, а такой храбрый самурай, как ты, не может выходить на битву с врагом голодным.
Мне даже не хотелось уточнять, на какую битву, с каким врагом, зачем вообще куда-то выходить, когда тут всё было таким вкусным, что…
– Ой, – лиса опрометью бросилась к дивану, хватая мой сотовый, – э-э, звонит твоя мама! Что ей ответить?
– Шта… ум-ням… я ща… тока, пр… пржую…
– Уважаемая Вера Павловна-сан, – не задумываясь, громко откликнулась кицунэ, умильно сдвинув ушки, – ваш сын и мой господин сейчас вкушает рис. А я беременна! Теперь мне уже можно называть вас мамой?
Каким чудом я не подавился, до сих пор не знают ни джедаи, ни повстанцы, ни имперские штурмовики, ни даже тойдарианцы с крылышками…
– Повесила трубку. Но теперь она точно захочет зайти к нам в гости! Тебя похлопать по спине?
– Гр-р-а…
– Нет-нет, мой благородный Альёша-сан, уверяю тебя, ты вовсе не хочешь меня задушить собственными руками! Поверь, все мамы мечтают о внуках. Она потом даже обрадуется, если…
– Если её инфаркт не хва-ти-ит!
– Не думай о плохом, продолжай
вкушать рис.Да, разумеется, я тут же перезвонил маме. «Абонент вне зоны доступа».
Понятно, значит, в течение десяти минут мне перезвонит папа. И должен признать, на этот раз вряд ли он будет так уж благодушен ко всему, во что я вляпался. А вляпался я в ожившую японскую мифологию, как негр, буквально по самый чернослив!
Но сама причина всего веселья преспокойно сидела рядышком на табурете, попивая зелёный чай и абсолютно ни о чём не парясь. Она сделала своё чёрное дело, дальнейшие действия были оставлены на откуп моей маме. И я, и отец в этих таинственных женских шахматах имели исключительно прикладное значение, самостоятельных ролей нам не давали. А почему? А потому что!
– Альёша-сан, нам надо поговорить.
– О твоей беременности? – фыркнул я.
– Эта тема терпит как минимум ещё десять месяцев.
– Почему не девять?
– Потому что я не беременна, – спокойно парировала кицунэ, поправляя волосы, – но вспомни о том, что ты действительно хотел у меня спросить. Я готова ответить. Спрашивай.
По зрелом размышлении я вдруг понял, что как раз таки ничего выпытывать не хочу. Понимаю, что это звучит глупо, но… Я не хочу знать, почему она появилась в моём городе. Зачем за ней кто-то охотится? Какие тайные, закулисные договорённости связывают её японскую семью с могущественными кланами нэко? Имеют ли в этих играх место древние боги? Да не важно…
Я хочу совсем другого! Не вопросов и выяснения отношений, а чтобы просто эта странная девушка с лисьими ушками и хвостом навсегда оставалась рядом. Тут, а не где-то там.
– Ты какой-то неправильный мужчина. Не задаёшь вопросов, принимаешь такой, какая я есть. Да что с тобой не так?
Понятия не имею. Увы, хотел бы помочь, это же в первую очередь в моих собственных интересах, да? Я потянулся за блокнотом, как за единственным спасательным кругом, который никогда ещё меня не подводил. Как говорила моя классная руководительница в Полиграфическом институте, каждый вечер рисуй тушью десять набросков того, что ты видел за день. Не думай, а рисуй!
Лучше больше, чем меньше. И память тренируется, и воображение, и рука. Это хороший способ, проверено на себе. Первый семестр я закончил с четырьмя двойками, и меня бы выгнали на фиг, если бы мой педагог не ушёл на повышение квалификации и на полгода её заменил случайный знакомый из союза художников. Он орал на меня матом, отнимал кисть, выкидывал мою палитру, грубо лез в мои рисунки, но тем не менее к концу года все мои двойки вдруг стали тройками, а тройки четвёрками. Я сам впервые поверил, что тоже могу рисовать…
Мияко подвинула тонким пальчиком блокнот и пересела на край дивана, разворачиваясь ко мне в три четверти. Она откинула за спину роскошные длинные волосы и выпрямила спинку, подчёркивая грудь. В общем, если бы эта красавица решила зарабатывать натурщицей у Шилова или Зураба Церетели, то купила бы квартиру в Москве за три сеанса! Хотя нет, у Церетели не надо, видел я, как он рисует девушек – волосы на ногах дыбом и не уснёшь потом…
Сначала я пользовался обычной гелиевой ручкой, потом взял тушь и кисть, а следом перешёл на цветные карандаши. Мияко позировала так, словно её этому учили, она отлично держала позу, понимала, когда можно шевелиться, а когда нет, но самое главное, она была изумительно пластична и гармонична в каждом движении.