Кила

В этом и заключается проблема — я не хотела об этом думать.

Я хотела избавиться от этого.

— Ей снились кошмары? Я не знал, — сказал Алек, его голос был сломлен.

— Никто из нас этого не знал, она только сегодня нам сказала, — произнесла Брона.

У меня перехватило дыхание.

— Я в порядке, — на этот раз громче сказала я.

Я подняла голову и открыла глаза, обнаружив, что вся моя семья стоит рядом со мной.

— Я услышала выстрел и мой разум… все перевернул против меня, но теперь я в порядке.

Алек помог мне подняться, и я покраснела от смущения.

— Только не говори, что все меня слышали, — сказала я.

— Не знаю, Алек выгнал их, — сказала Брона и бросила взгляд в его сторону.

Алек проигнорировал Брону и сосредоточился на мне.

— Нам нужно поговорить.

О, Боже.

Я кивнула.

Алек бросил взгляд на остальных, и один за другим они, поняв намек, вышли из нашей комнаты.

— Люблю тебя, — бросила мне Эйдин.

Я легонько улыбнулась.

— Я тоже тебя люблю.

Она закрыла за собой дверь и оставила нас с Алеком наедине в нашей комнате.

— Кошмары. Правда, Кила? — начал Алек. — Почему ты мне не сказала?

Я нахмурилась.

— Я не хотела тебя беспокоить. Думала, что смогу с ними справиться. Думала, что они пройдут.

— Но этого не случилось?

Я покачала головой.

— Они бывают каждую неделю. Иногда два раза в неделю. Они… о «Тьме».

Алек потер руками лицо.

— О том, что ты видела?

Я кивнула головой.

— Да, но в то же время… кое-что другое.

Алек посмотрел на меня в ожидании, пока я объясню.

Я подошла к кровати и села, но Алек остался стоять передо мной.

— В начале кошмара я просыпаюсь в коридоре с кровью на стенах, множеством поворотов и множеством дверей. Я узнаю этот коридор, но во время кошмара не могу вспомнить, откуда он. Когда я просыпаюсь, понимаю, что это коридор из «Тьмы». Я шла по нему однажды, когда меня вытащили из комнаты, в которой нас держали с Броной… Ты помнишь?

— Да.

Я кивнула.

— Итак, я там и слышу, как кто-то зовет меня, умоляет помочь ему. Я узнаю голос, но не могу понять, чей он.

Я посмотрела вниз.

— Голос твой, и я знаю, что темная фигура причинит тебе боль, и ты зовешь меня на помощь, но я не справляюсь. Я пытаюсь… я пытаюсь бежать так быстро, как могу, но никогда не получается… Каждый раз, в кошмаре, ты умираешь. Темная фигура стреляет тебе в голову.

Алек опустился передо мной на колени и взял мои трясущиеся руки в свои.

— После этого появляются твои братья и обвиняют меня в твоей смерти. Они обвиняют меня в том, что я позволила тебе умереть, потому что не любила тебя. Они… нападают на меня, затем я переключаюсь и оказываюсь в центре «Тьмы» перед Марко. Его руки покрыты кровью, и я догадываюсь, что это он испачкал стены коридора. Твои братья удерживают меня и говорят Марко убить меня за то, что я не спасла тебя. Я поднимаю глаза и вижу — Марко ушел, и там какая-то темная фигура, но это уже не просто темная фигура — это я. Кошмар — это я. Я стреляю себе в голову, а потом просыпаюсь.

Я наклонилась вперед и прижалась лбом к Алеку.

— Я здесь и никуда не собираюсь уходить. Ты понимаешь? — спросил Алек.

Я кивнула.

— Скажи, что понимаешь, — произнес он твердым голосом.

— Я понимаю, — прошептала я.

Он отпустил мои руки и взял меня за лицо.

— Мы поможем тебе с этим. Мы не будем прятаться от этого. С этим можно справиться.

Я кивнула.

— Хорошо, — прошептала я.

Алек вздохнул и поцеловал меня в голову.

— Лучше бы я знал, что тебе снятся кошмары, не торопил бы тебя так быстро переезжать сюда.

Я моргнула.

— Ты действительно так сделал бы? — спросила я.

Алек нахмурил брови.

— Что не стал бы тебя торопить?

Я кивнула.

— Конечно, я бы не стал этого делать.

Тогда я избавилась от предубеждений и сказала:

— И ты бы не торопил меня… еще кое с чем, не так ли?

— Нет, я бы не стал, — ответил Алек с недоумением на лице.

— Хорошо, — произнесла я, легче задышав.

Алек сосредоточил свои глаза на моих.

— Что у тебя на уме? Почему ты задаешь эти вопросы?

Вот и все.

Это возможность рассказать Алеку о своих чувствах.

Ни секунды не колеблясь, я посмотрела ему в глаза и произнесла:

— Я не хочу выходить замуж.

Все остановилось, пока я ждала ответа Алека.

Мое дыхание.

Мое сердцебиение.

Время.

— Что… что значит, ты не хочешь выходить замуж? — спросил меня Алек, его лицо стало на несколько оттенков бледнее, чем обычно.

Я покачала головой.

— Я не имела в виду совсем нет, я имела в виду, что не хочу выходить замуж прямо сейчас. Я хочу, чтобы мы притормозили.

Алек моргнул.

— Ты хочешь, чтобы мы притормозили?

Я кивнула.

Алек помолчал секунду, потом сказал:

— Ладно.

Я открыла рот, чтобы извиниться перед ним, но когда то, что он сказал, отразилось в моем мозгу, я застыла.

— Ладно? — повторила я.

Алек кивнул.

— Ага, хорошо. Если ты хочешь, чтобы мы немного притормозили — круто, у нас есть вся оставшаяся жизнь, чтобы пожениться, родить детей и сделать кучу других вещей.

Я не могла поверить в то, что услышала.

— Я думала, ты расстроишься из-за меня, — призналась я.

Алек рассмеялся.

— Только то, что я готов прямо сейчас обменяться клятвами и обзавестись кучей мини-меня, не означает, что и ты этого хочешь, и это нормально.

Правда?

— Значит, ты меня не ненавидишь? — спросила я, и мои глаза наполнились слезами.

Алек снова засмеялся.

— Нет. Я люблю тебя, тупица.

Я рассмеялась, и мое сердце согрелось.

— Я тоже тебя люблю, больше жизни. Я не хотела заставлять тебя чувствовать…