Килос

Через несколько мгновений Гейб, не успев добежать до Лили, упал на траву. Тут же, поднявшись, он на четвереньках прошел мимо Лили, остановившись лишь у тела Долорес. Из глаз парня стали течь слезы, дыхание его было тяжёлое настолько, что он был не в состоянии произнести и слова. Дрожащей рукой он поднес пальцы к шее дочери в попытках нащупать пульс. Дотронувшись до ее тела, Гейб не ощутил пульса, от чего слезы стали литься все сильнее, и периодически он стал срываться на истошный крик, словно раненого животного. Взяв Долорес на руки, он прижал ее к груди, продолжая лить слезы.

Со спины к Гейбу подползла Лили и, не сказав ни слова, обняла его и свою мертвую дочь в его руках.

Через минуту Гейб, собравшись с силами, произнес:

— кто…, кто это сделал, Лили?

— я… я не знаю, — сказала Лили и еще сильнее разревелась. Спустя еще несколько секунд она добавила, — я лишь видела руку, держащую ржавый меч, которая появилась словно из воздуха, а потом она воткнула меч в Долорес и скрылась, кажется, в ту трещину, — указывала девушка на трещину, которая еще недавно так заинтересовала Долорес.

Едва Гейб успел поднять глаза, чтобы взглянуть на трещину, на которую указывала Лили, как вдруг яркая вспышка ослепила его и Лили. Через минуту, когда зрение стало возвращаться, напротив него стояло две фигуры людей, лица которых Гейб не мог разглядеть из-за яркого света, словно исходившего от этих фигур.

— князь Селен становится все больше нетерпеливым, — произнесла одна из фигур.

— ты прав, брат, но в этот раз у него и правда вышел некий прогресс, — ответил другой голос.

— ага, прогресс… и поэтому мы здесь убирать последствия его прогресса.

— кто здесь? Помогите, у меня ранили дочь, — выкрикнул Гейб в сторону фигур.

— извини, парень, мы здесь не для того, чтобы помогать вам, — ответил первый голос.

После чего голоса затихли, и Гейб в тишине услышал звук, как будто кто-то достал меч из ножен, после чего он почувствовал удар и резкую боль в груди. Опустив глаза, он увидел торчащий меч в его груди, через мгновение меч вытащили из груди Гейба, и из образовавшейся раны потекла алая кровь Гейба.

Через несколько мгновений прозвучал свист меча, разрезающего воздух, а в другую секунду на землю упала отрубленная голова парня.

Прозвучало еще несколько свистов меча, и на землю рядом с головой Гейба упала еще одна — эта была голова девушки. Через несколько мгновений тела супругов от толчка ногой упали на траву, окропив ее кровью.

— дело закончено, — произнес второй голос.

— а мне убирать это?

— конечно, брат! Я рублю, а ты отвозишь, — произнес второй голос и громко рассмеялся.

Через мгновение первый голос произнес заклинание «Левантар», и тела молодой семьи поднялись на полметра в воздух.

Неожиданно второй голос произнес:

— посмотри туда на холм! Там кто-то есть!

— и правда! — подтвердил первый голос, — судя по силуэту, это, кажется, ребенок!

— надо догнать его и убрать свидетеля!

— да ладно тебе! С такого расстояния он нас не увидел явно! Да и кто поверит маленькому ребенку, к тому же эту «трещину» я сейчас уберу, и если тот паренек кого-то и приведет, то ничего здесь уже не обнаружат, — высказался первый голос.

— ладно, наверное, ты прав, тем более у нас еще много дел. Тратить на этого пацана время сейчас очень расточительно!

— тем более он, как и многие другие, скоро умрет! — сказал первый голос, после чего рассмеялся.

— иди давай, не время веселиться. Кстати, что ты там наплел? Князь Селен? — сказала вторая фигура, толкнув первую.

— не знаю, просто что-то в голову пришло, чтоб жути нагнать.

Одна из фигур, направив посох на тела молодой семьи, начала их перемещать, после чего вновь яркая вспышка ослепила все вокруг, и две фигуры вместе с телами семьи исчезли с поляны. Придя в себя, стоящий вдалеке парнишка сорвался с места и побежал в сторону Килоса.

***

Свет утреннего солнца разбудил Рея, разливаясь на кровати, где он спал, прямо через приоткрытое окно. Рей с трудом открыл глаза, направив свой взор на черного кота, который сидел на подоконнике окна, находившегося напротив его кровати. Попытавшись встать с кровати, Рея поразила боль в ногах и копчике. Вероятно, это сказывался долгий путь до Килоса и гостевого дома, в котором Рей и проснулся.

Сквозь боль он поднялся с кровати и подошел к окну, где сидел кот, погрязший в своей повседневной работе по наведению чистоты.

— доброе утро, Филипп, — сказал Рей, погладив кота.

Кот резко остановил хозяйственные работы и, посмотрев на Рея, кивнул головой, после чего незамедлительно вернулся к процессу наведения чистоты.

Рей потянулся, после чего принялся делать утреннюю зарядку, чтобы хоть немного размяться.

Минут через пять утренние процедуры Рея и кота были прерваны стуком в дверь. Остановив упражнения, Рей повернулся к двери, которая находилась в конце небольшой комнатки, где он остановился. Сделав несколько больших шагов, он уже стоял напротив двери и легким движением дернул за ручку двери, от чего та и отворилась. На пороге стоял мужчина в черной тунике.

— может запустите гостя, или вы мне не рады?

— ну заходи, — пропустил мужчину в комнату Рей, закрыв за ним дверь, после чего продолжил, — конспирация огонь, Клеоник!

— ну за очень долгое время никогда не подводила между прочим! Никто не обращает внимание на неприметного старика.

— кстати, ты в прошлую нашу встречу обещал обучить заклинанию маскировки, и, вероятно, из-за своей старости забыл это сделать. Я вспомнил о том, что надо бы замаскироваться, как только начал приближаться к крепости, хорошо, что уже наступала ночь, у меня была кофта с капюшоном, и стража не особо дотошная, а так бы точно приметился им. Судя по разговорам, которые я слышал, когда заселялся в комнату, про мое исчезновение еще никто не знает, и никто не ищет особо.

— что ведь кстати!

— ты о чем?

— до меня дошёл слух, что на краю долины была убита семья вчера днем. На месте якобы убийства не нашли никаких следов. Однако говорят, что все видел какой-то мальчишка, который всем и рассказал.

— и что он видел?

— я не знаю, ни что он видел, ни где мальчишка. Насколько я понял, он сейчас где-то прячется, пока все не успокоится. Видно его местные дети и взрослые обвиняли во лжи, от того он теперь не показывается никому на глаза.

— это все понятно, причем здесь мы?