Кино

— Нет, спасибо. Я не голоден.

— Сейчас Ромку позову.

Виктория исчезает за раздвижной дверью, ведущей в зал. Я топчусь в прихожей и от нечего делать рассматриваю своё небритое и усталое лицо в зеркало.

— Папа!

Ромка буквально влетает в меня и крепко обнимает. Я отвечаю ему тем же.

— Ты как, сынок? Хорошо спал?

— Лучше всех!

— Ты позавтракал?

— Да.

— Не гуляй с ним очень долго. На улице холодно — заметила Вика.

— Хорошо. Как начнём замерзать — приведу его обратно.

— И не покупай ему ничего сладкого. Он зубы благодаря тебе испортит.

Я было хотел возразить, но счёл разумным промолчать.

Стоял редкий для ноября солнечный день, но было морозно. Вчерашнюю голую землю укрыл тонкий слой снега.

— Пап, а мы куда пойдём сегодня?

— А ты куда хочешь?

— В парк.

— Тогда пошли в парк.

Парк был нашим любимым местом. И от дома он располагался буквально в десяти минутах ходьбы. Там часто можно было встретить родителей, гуляющих со своими детьми. Но Ромке особенно нравились ели. Они напоминали ему новогоднюю ёлку, которую он просто обожал.

— Как дела в школе? — спрашиваю я его дорогой.

— Хорошо. Вчера получил пятёрку по математике и четвёрку по истории.

Ромка уже в третьем классе. Учится на хорошо и отлично. Я очень им горжусь.

— А вечером чем занимался?

— С дядей Олегом футбол смотрел и играли в ''Танки''.

— Тебе нравится дядя Олег?

— Он хороший. С ним интересно. Он часто про тебя спрашивает.

— А что спрашивает?

Я с тревогой смотрю на сына. Под ногами чуть похрустывает снежок.

— Всякое. Но больше всего о том, нравится ли мне с тобой.

— И что ты ему отвечаешь?

— Очень нравится, потому как это мой папа.

С появлением Олега наши и без того напряжённые отношения с Викой ухудшились. Свидания с сыном стали более распланированными и короче по времени. Вика почти не скрывала, что хотела бы переманить Ромку на сторону Олега, так как в нём уже видела отца мальчику. Я категорически был против этой открытой манипуляции ребёнком. Вика таким образом мстила мне, не иначе. Я и так почти всё свободное время уделял сыну, если не лично, то по телефону или скайпу. В разрыве она винила только меня, хотя это не было столь очевидным для меня. Мне всегда казалось, что она меня никогда не любила по-настоящему. Теперь вот совсем не кажется.

Я обнимаю Ромку и целую его в лоб. Он улыбается мне в ответ.

В парке не многолюдно. Мы идём по аллее. Я крепко держу Ромку за руку. Мы говорим с ним о разных вещах. Иногда я думаю, что несмотря на свой столь юный возраст он единственный человечек в мире, который меня понимает, и что ещё более важно, принимает таким, какой я есть.

— Хочешь что-нибудь перекусить? Зайдём в кафе? Ты не против пиццы?

— Я бы лучше съел кусок шоколадного торта. Но мама запретила мне много сладкого.

— А мы ей ничего не скажем.

— Тогда — да!

Ромка улыбается мне, щурясь от солнца. Когда он вот так улыбается, я чувствую такую бешеную радость внутри, что кажется ещё чуть-чуть, и эта радость разорвёт меня. Мы сворачиваем с аллеи и устремляемся в кафе.

Пока Ромка приканчивал кусок шоколадного торта с какао, а я быстро разделывался с пиццей, я не сводил с него глаз. У него мамины голубые глаза. В остальном же черты лица мои. Даже небольшая ямочка на подборке точь в точь моя. Характером он тоже пошёл в меня, но проскальзывают и мамины черточки. Иногда он вбивает себе что-то в голову и его уже не переубедишь. Как жаль, что теперь мы не можем всё время быть вместе.

— Доел? Пошли ещё немного погуляем и домой. Я обещал тебя привести пораньше. Не забудь шапку.

Когда мы вышли из кафе, то пошёл мелкий снежок. Я поправил ему шапку и шарф, который всё время у него сползал.

— Не хватало ещё тебе простудится. Твоя мама меня живьём съест.

— Пап, а почему ты с нами не живёшь?

Я уже довольно долго ждал этого вопроса и успел, как мне тогда думалось, к нему морально подготовится. Но тут я просто не нашёл что ответить. Я видел, что Ромка ждёт, а потому осторожно начал:

— Понимаешь, сынок, всё очень сложно. Так и не объяснить. Со временем ты всё поймёшь. Надеюсь, поймёшь — заметил я уже про себя.

— А мама говорит, что ты сам не хочешь с нами жить, потому с нами живёт дядя Олег.

— Это не так Ромка. Я бы очень хотел с тобой жить. Но, понимаешь, мы с твоей мамой не ладим.

— Ты её больше не любишь?

Этого вопроса я уже никак не ожидал, а потому ничего не ответил.

— Ну, как погуляли? — спросила нас Вика, когда мы вернулись.

— Хорошо — ответил за нас двоих Ромка. Мы ели пиццу и гуляли по парку.

— Я вижу какую ты пиццу ел — невольно рассмеялась Вика. У тебя след от шоколада застыл над губой.

— Это какао — не растерялся Ромка.

Я заговорчески кивнул, подтверждая слова сына.

— Ну, прощайся с папой.

— Пока, пап.

Ромка подбежал ко мне, ещё не успев раздеться и обнял меня. Я нагнулся к нему и прижал к себе.

— Пока, сынок. Я тебе позвоню вечером. Ах да, чуть не забыл. Я достал из кармана пальто игрушечную машинку. Ромка собирает такие.

— Ух ты! — Ромка берёт машинки у меня из рук и с восторгом смотрит на неё. — Я уже почти всю коллекцию собрал!

— Рада за тебя, а сейчас папе пора. А ты иди мой руки.

Я кивнул Ромке. Он скрылся в ванной комнате. Оттуда послышался шум включённой воды.

— Пока, Вик.

— До встречи.

Сколько холода в этом прощании. Я невольно вздрогнул. Ещё вчера родные друг другу люди сегодня примеривают роль чужих людей. И у них чертовски хорошо получается. Мир сошёл с ума. Определённо.

Я выхожу из подъезда и полной грудью вдыхаю морозной воздух. Погулять с сыном получится теперь только через неделю. Работа почти не оставляет мне свободного времени, хотя бывает, что в удачные и не заваленные делами будние дни, я прихожу сюда, к подъезду и долго борюсь с желанием позвонить в домофон. Мне кажется тогда, что если я не услышу голос сына, не увижу его воочию, не обниму, то сойду с ума. Но в будние дни я здесь персона ''нон грато'', а потому каждый раз ухожу ни с чем. Да, это бы несомненно порадовало Ромку, но Вику привело бы в бешенство. А мне меньше всего хотелось бы накалить и без того напряжённые отношения между нами. Когда Ромка спрашивал меня о том, люблю ли я его маму, то я ничего не ответил. Не потому, что не знал что ответить или потому, что ответ был бы отрицательным и оттого это бы прозвучало из моих уст как-то дико. Нет. Я люблю Вику. До сих пор люблю. Только это теперь ничего не значит и не меняет. Только и всего.

***

— Ну и вали! Тоже мне цаца! Сама приползёшь с извинениями. Думаешь, что не смогу без тебя?

Но ты уже не слышала меня, поспешив скрыться за бетонными блоками новостроек. Я видел слёзы, которые стояли в твоих глазах, хоть ты и старалась не показать им виду. Слишком много чести такому мудаку. Как же! У меня таких сколько хочешь будет. Настя, с которой я порвал чуть больше года ещё сохнет по мне. Только свистни и она снова прибежит. Да и Даше, с которой я учился в одной школе в параллельном классе, тоже ко мне не ровно дышит. Шлёт подарочки в ''Одноклассниках''. Звала в кино прошлым летом, но нашёл вежливую причину не пойти. Дескать куда мне с такой принцессой встречаться. На деле же она даже с косметикой немного крокодил. Вот потому лесть — самоё надёжное оружие против женского пола. А искренность лучше при себе оставить. Целее будешь и больше добьёшься. Но это всё только мысли вслух или, что хуже, попытки себя успокоить на твой счёт. Видно старею.