Клавдия
Шрифт:
«Всё! Хватит! Домой – быстро!» – пронеслось в голове Клавдии. Уже полностью потеряв самообладание и способность соображать, Клавдия крутила изо всех сил педали. Хотя она уже была на дамбе, ей все равно казалось, что «кто-то» за ней гонится. Когда в дали показались сотовые вышки Веделя, она облегченно выдохнула. А когда свернула с дамбы в город и проехала мимо стоянки автодомов, где еще засиделись за пивом и телевизором отдыхающие туристы, она была просто счастлива. Живые люди! Слава Богу! Здесь с ней уже ничего не случится. Затаскивая велосипед в пустой вагон электрички, сознание уже потихоньку покидало Клавдию, а усталость и отупение наоборот наваливалось. Казалось, что электричка ехала бесконечно. На Юнгфернштиге ей пришлось нести велосипед на себе, потому что эскалаторы уже не работали. На улице нужно было просто сесть на велосипед и проехать еще два светофора до дома, но ноги не слушались и Клавдия просто везла велосипед рядом. У подъезда нужно было припарковать велосипед, но пальцы не слушались,
Глава 2.
Клавдия жила в небольшой однокомнатной квартире под самой крышей в старом доме в центре Гамильтона. Все этажи, кроме двух последних сдавались под офисы. Весь дом принадлежал одному хозяину – старику по фамилии Тибс. Все, кому он сдавал свое жилье внаем, были его знакомые или знакомые знакомых. На первом этаже комнаты занимал сапожник и портной. На втором держал кабинет нотариус. Там же на втором этаже располагалась стоматологическая практика, на третьем жила бывшая жена Тибса, Доротея, которая после развода поселилась в свободной квартире, которую Тибс не успел сдать. Он думал – на время, оказалось на много лет. Жена исправно платила аренду, и следила за порядком, когда Тибса не было на месте. Это Тибса устраивало, поэтому он оставил всё как есть. Четвертый и пятый этажи снимали студенты. Квартиры на этих этажах невозможно было разделить на офисы, потому что окна многих из них смотрели в стены соседних домов. Старый Тибс смирился и оставил молодежь, хотя нанял охранную фирму, которая по вечерам наведывалась для порядка и тишины.
Многие догадывались, что все обитатели дома были там не случайно. Обувщик продавал Тибсу хорошие итальянские туфли вместо 500 Евро за 350, а уж ремонтировал совсем бесплатно. Портной подгонял для высокой фигуры Тибса все его пиджаки и брюки. На каждое Рождество Тибс получал от него в подарок новый галстук. Тибс редко носил галстуки, но сама коллекция, собравшаяся за много лет, приносила ему радость. Нотариус на втором этаже был старинным другом Тибса и держал его завещание на случай его смерти. Раз в месяц Тибс и нотариус Гаус собирались у окна его кабинета и разливали вино, разговаривали о политике и новостях, летом слушали аккордеон с улицы. Часто к ним заглядывал дантист из соседнего офиса. Дантист Маковски делал зубы Тибсу и вся его семья была у него на приеме. Конечно, и счет выставлялся с большой скидкой. На четвертом и половине пятого этажа жили многочисленные внуки и племянники разных друзей и знакомых Тибса. Многие учились в университете через три остановки, и после каждой сессии водка текла рекой. На четвертом и пятом этаже обычно был проходной двор, двери на распашку и гулянки по пятницам до утра. Половина пятого этажа пустовала. Сначала там жил дипломат, который хотел отремонтировать Тибсу старое убранство с лепниной на потолке, но не выдержал местного климата, заболел и умер от пневмонии. Так Тибс лишился бесплатного ремонта и надежного жильца. Потом в квартиру въехала дама за сорок, которая работала в модном журнале. Но через года она съехала, не оставив Тибсу даже записки. Квартиру хотели отремонтировать и даже сняли полы, как Тибс заболел, и все осталось как прежде. В квартиру, как в подсобку, стали сносить старинные шкафы и гарнитуры со всех этажей, которые постепенно заменялись мебелью из Икеи.
Тетя Клавдии была знакомой Тибса по университету. Каждое воскресенье Клавдия ездила в Эльмсхорн, убиралась в доме, помогала со стиркой, водила тётю к врачу, привозила еду для кошки и собаки, и просто разговаривала с ней.
В такую маленькую деревню, как Эльмсхорн, тётя переехала сразу, как получила пенсию. На сэкономленные деньги купила себе домик, стала ходить в церковь и на местные посиделки, так называемые штамтишы. Транспорт ходил сюда редко, поэтому у многих были машины и велосипеды.
На следующее утро крутить педали снова и ехать на работу Клавдия не смогла. В голове еще стоял нечеловеческий крик из Хазельдорфского парка. Утром она уже не могла понять, ей это привиделось ночью или в парке действительно случилось что-то страшное.
Нужно было добираться до работы на общественном транспорте. В переполненном автобусе она пыталась вспомнить, как развивались события. Сначала закрылся шлюз, потом она свернула в Хазельдорф, ехала через спящую деревню, вот перед ней хозяйский дом. В доме все окна темные. Она никогда не слышала, чтобы в главном доме деревни происходили какие-нибудь события или что-нибудь о его владельце. Сколько она помнила, дом всегда пустовал. Она завернула за дом, видит впереди узловатые ревматоидные липы вдоль канала. Где-то ухает сова и поет сверчок. Темно, сыро и страшно. Быстрей к мосту, через лес на дамбу, но… Тут на середине аллеи ее окликнул голос.
Клавдия оборачивается и … она не может вспомнить лица. Помнит только силуэт незнакомца. Он крикнул ей остановиться. Она торопится изо всех сил, вот она слышит уханье совы и жуткий крик за спиной. Но возвращаться она боится, потому что опять над головой ухает сова-неясыть. Клавдия крутит педали быстрей и быстрей. На первой скорости она гонит через лес. Впереди светят фонари дамбы. Не помня себя от страха, она приезжает домой. И совершенно не знает, что ей делать.Автобус приехал на конечную. Рабочие и служащие порта потянулись к проходной. Сверху начинался дождь, и конечно, Клавдия забыла зонтик дома. Несмотря на лето, дожди в Гамильтоне шли постоянно. Клавдия сразу промочила ноги. Ну вот, теперь весь день сидеть в мокрых ботинках. В общем, ничего нового. Сверху лило, снизу мокрые ноги, ну хоть вовремя приехала. Проходя через пункты пропуска, и прикладывая карточку уже в 4-й раз, Клавдия вошла в диспетчерский зал.
Она работала в диспетчерской порта Гамильтона ассистентом диспетчера. В её обязанности входило исполнять команды главного диспетчера, приносить информацию по суднам, погоду, готовить ежемесячный отчет и обзванивать службы по контролю топлива, склады и портовые службы. А главный диспетчер в этом время смотрел на три огромных монитора перед собой, где маленькие точки кораблей моргали своими координатами. А так как порт Гамильтона работал круглосуточно и не замерзал зимой, работы было очень много. За окном бушевала Эльба, а в диспетчерской всегда было одинаково тепло. Клавдия включила компьютер и два монитора стали обновлять карту погоды и речную карту.
–Привет, – сказала Моника из-за соседнего стола. Она разговаривала с кем-то из порта. – Нет, контейнеровоз из Китая нужно разгрузить сегодня до полуночи… Нет… Я понимаю, что начинается сильный шторм, но судно идет к нам в порт. Оно уже на входе в Северное море. … Я понимаю, но у него больше контейнеров, чем заявлено. Вы хотите, чтобы судно весом в 100 000 тонн с морепродуктами простояло в порту, пока ваш крановщик вылечит бронхит. … Мы ничего сделать не можем. У нас с вами шесть часов на разгрузку… Да, я понимаю, что вы отпустили дежурного крановщика, но мы не можем оставить корабль в порту еще на сутки. Да, контейнеры перегружены, идет сильный попутный ветер, к вечеру судно будет у нас. В шесть утра его нужно будет выпускать. Господин Шульц, давайте мы не будем ругаться, а попытаемся сделать все, что можно. – уже почти кричала Моника.
Обычная ситуация для диспетчерской. В окна хлестал дождь. На Гамильтон шел фронт и в диспетчерской была напряженная атмосфера. Главный диспетчер, господин Бьёрн ходил от окна к компьютеру и обратно.
Клавдия попала в диспетчерскую, когда была на грани банкротства. После университета ей была прямая дорога в школу. Но проработав в школе около года, Клавдия поняла, что еще год среди орущих и визжащих детей она не выдержит. К тому же родители детишек порой закатывали такие истерики, что для молодой и неопытной Клавдии это было непреодолимым испытанием. Оказавшись после школы на улице, Клавдия сидела без работы и думала пойти мыть туалеты куда-нибудь, например в супермаркет «Россман». Звонок тети Эльзы сильно нарушила её планы.
– Добрый день, Клавушка! Добрый день, моя хорошая! Как дела, Клавушка? – услышала Клавдия бодрый голос тёти.
После истории про туалеты в «Россмане» Клавдия услышала тётину резолюцию:
– Клавдия, ты что? Тебе делать больше нечего? Шея есть – хомут я тебе найду! – и бросила трубку.
В доме у Клавдии ещё был чуть плесневелый хлеб с прошлой недели и чай, который она подворовывала на общей кухне. В общем, еда была.
На следующее утро Клавдию разбудил звонок от тёти, которая без всяких «Доброе утро, Клавушка!», строго потребовала:
– Завтра к 12.00 будь в порту. Тебя встретит помощник по персоналу. Я договорилась, будешь у них там полы мыть.
Так Клавдия сначала оказалась на курсах переподготовки персонала по курсу «Геодезия и геоинформатика», а потом стала помощницей диспетчера. Сначала она работала стажером, следила и обновляла сводки погоды. Потом стала помощником диспетчера. Платили Клавдии 600 евро в месяц. Она была просто счастлива, что зарабатывает так много.
Однажды Моника попросила Клавдию отнести сводки погоды в баркасный терминал, но почему-то отдала только один лист. Тогда Клавдия отксерила для всех капитанов баркасов сводки погоды и, сев на один из буксиров, честно пыталась раздать сводки погоды капитанам каждого из них. Время от времени они проплывали мимо, Клавдия кричала, что у неё есть важная информация для них и махала сводками. Клавдия останавливала баркас и отдавала сводку недоумевавшему капитану.
На следующий день над Клавдией смеялась вся диспетчерская, потому что сводки приходят баркасному диспетчеру на компьютер каждые полчаса. По радиосвязи он передает все указания капитанам баркасов. Всё давно передавалось не на бумаге, а на компьютеры или радиосводки. На следующий день шуткам не было предела. «Клавдия, ты разве не принесла мне сводку погоды», «А где погода от Клавдии?», «На что мне чашку с кофе поставить, а?»
Что же ей, Клавдии, было делать, если она в университете учила литературу, риторику и философию, а не метеорологию и логистику. В общем, в диспетчерской она слыла полной дурочкой.