Клетка
Шрифт:
— Тогда вы должны знать и лорда Беллмастера, сэр.
— Да. Признаться, я изредка и его интересы защищал.
— И как он вам показался?
Вопрос застал Гедди врасплох, стряпчему пришлось скрыть замешательство за сухим смешком.
— Ну что вы, мистер Фарли, — покачал он головой. — Разве об этом у нотариусов спрашивают?
— Может быть и нет. Однако я его ненавижу.
— Понятно… — интуиция подсказала — отныне нужно действовать осторожно. Что-то глубоко запало в душу Фарли, и сейчас Арнолду — пожилому, умудренному опытом, добропорядочному стряпчему из Челтнема — проще простого сделать какой-нибудь неверный шаг. Если он не ошибается, то, судя по омрачившемуся лицу Фарли, дело серьезное. И в первую очередь надо думать, что говорить, а не как. Держать ухо востро.
— Понимаю, мистер Гедди. Однако ничего обсуждать не собираюсь. Просто опишу вам некоторые события, а вы посоветуете, что мне предпринять. И благодарю вас за то, что вы откровенно обрисовали мое положение.
— Тогда мы найдем общий язык, мистер Фарли.
— Отлично. — Ричард неожиданно улыбнулся. — Извините, если я показался вам мрачным и заведенным. Отсеку очевидное сразу. Меня злит совсем не то, что вы думаете. Я пришел сюда не потому, что узнал, — кстати от полковника Брантона, — что Сара — дочь лорда Беллмастера, и что полковник женился на леди Джин по расчету, в обмен на щедрое вознаграждение, и что леди Джин оставалась любовницей лорда Беллмастера до самой смерти…
— Все это правда. — Гедди кивнул. — И вы должны знать ее, раз женитесь на Саре. Но позвольте спросить, знает ли Сара, кто ее отец… настоящий отец?
— Нет. Как, по-вашему, нужно ли говорить ей об этом?
— А когда вы узнали правду, ваши чувства к Саре изменились?
— Ни капельки.
— Значит, и она откликнется на эту весть точно так же. Впрочем, если пожелаете ей все рассказать, не рубите сплеча, улучите подходящую минуту. Какую — решайте сами. Тут я вам не советчик.
— Дело несколько сложнее, мистер Гедди. Вопрос не в том, кто ее отец, а в том, что он из себя представляет.
— Не понял вас. Лорд Беллмастер — человек известный и богатый…
— Не только. Он еще и убийца. А леди Джин принудил стать соучастницей.
… Несколько секунд, Гедди смотрел Ричарду прямо в глаза, потом медленно поднялся и подошел к окну. Он изумился, а главное, ощутил, что надвигается буря, способная — если не действовать до предела внимательно и осторожно — смести его с лица земли. После ночи в Почитано путь назад к безмятежной жизни был ему отрезан. Что бы он ни делал, душа его покой уже не обретет. На свете только и осталось, что нотариальная контора да репутация порядочного человека. И потерять это — значило потерять все.
Гедди отвернулся от окна и спокойно сказал: «Это очень, очень серьезное обвинение, мистер Фарли. Надеюсь, у вас есть чем его подкрепить?»
— Безусловно.
Гедди колебался. «Может, и к лучшему, что Фарли пришел ко мне, а не в полицию, — мелькнуло в голове. — Если так, нужно воспользоваться этим и оттянуть время, обезопасить себя, пока не посоветуюсь с Клеткой. Впрочем, первый шаг ясен. Надо играть роль благопристойного стряпчего и обойти все подводные камни, которые, безусловно, подстерегают меня».
Он вернулся к столу и сел.
— Мистер Фарли, прежде чем вы продолжите рассказ, позвольте несколько вопросов.
— Пожалуйста, мистер Гедди.
— То, что вы знаете о лорде Беллмастере — известно ли это кому-нибудь еще?
— По-видимому, ни одной живой душе.
— Отчего вы пошли ко мне, а не сразу в полицию?
— Я сначала хотел посоветоваться с юристом. Такое дело дежурному сержанту в полицейском участке не доверишь. К тому же оно касается семьи Брантонов, вот я и решил связаться с ее поверенным.
— Понятно. Ну что ж… — Гедди придал голосу резкий оттенок. — Немало удивительных историй слышали стены моего кабинета. Но ваша, кажется, превзойдет их все. Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали обо всем как можно последовательней и подробней. Я перебивать не стану — хочется сперва уяснить, что происходит.
Итак, — Гедди почувствовал себя спокойнее, а потому улыбнулся, — вам слово.Фарли изложил суть дела. Гедди внимал ему, как и обещал, не перебивая — он даже обрадовался этому обещанию: оно позволяло без помех обдумывать услышанное. Впрочем, он быстро решил, как действовать, а о последствиях для себя, и Ричарда тоже, даже не задумывался. Во-первых, прежде чем хотя бы попытаться посоветовать что-то, нужно снестись с Куинтом. Во-вторых, ни в коем случае нельзя размышлять о том, что предпримут в Клетке. (Там, конечно, с радостью расправятся наконец с Беллмастером, без стыда воспользуются наивностью и неопытностью Фарли.) И в третьих, этому парню крышка, тут все ясно, однако нужно спасти как можно больше других людей, в первую очередь себя. Совесть потом начнет мучить, но ничего — стерпится.
Когда Ричард закончил, Арнолд произнес:
— Вы уверены, что Сара дневник не читала?
— Совершенно уверен. Она даже не знает, что он у меня.
— А полковник Брантон?
— Нет, и он не в курсе дела. Правда, дневник сейчас в его сейфе. Завернут в газету. Я сказал, что это подарок Саре на день рождения.
— Понятно. Так вы говорите, леди Джин подробно описала убийства Полидора и Матерсона?
— Да. Одно — по-французски, второе — по-английски. — Фарли нетерпеливо заелозил по креслу. — Как же мне со всем этим поступать, мистер Гедди? Вот вопрос.
— Да, разумеется. Мой ответ прост. Не поступайте пока никак. Никому о дневнике не говорите и пусть лежит себе в сейфе у Брантона. Кстати, когда у Сары день рождения?
— Третьего июня.
— Верно, верно, в июне. А теперь возвращайтесь к Брантону и ждите от меня известий. Мне, как вы понимаете, придется посоветоваться с людьми, облеченными властью. Это недолго. Не говорите никому о нашей встрече. Излишняя болтовня иногда вызывает неприятные вопросы.
— Да, конечно.
— Я тоже буду держать дело в строгой тайне. А затем сообщу, что предпринять вам. — Гедди встал и, вертя в руках линейку, взятую со стола, поинтересовался: — Вы, надеюсь, понимаете, чем все это грозит Беллмастеру?
— Понимаю, сэр. Но если вы спросите, поступил ли бы я так же, окажись на его месте кто-то другой, в ответ услышите: «Не знаю». А так у меня даже сомнений не возникло. Люди, им убитые, мне никто, они, может быть, того и заслуживали. Но искалеченные им судьбы — леди Джин, полковника Брантона и, главное, Сары — другое дело. Я его ненавижу, хотя, признаться, был бы гораздо счастливей, сожги леди Джин своей дневник перед смертью. Но она не сожгла его, и вот я здесь.
Когда Фарли ушел, Гедди налил неразбавленного виски и, потягивая его, попытался разобраться в собственных мыслях. «Никуда не денешься, придется обо всем сообщить в Клетку. И как только узнают о дневнике, я окажусь у них в руках. Тут тоже никуда не денешься. Однако в руки к ним попаду не только я, но и Фарли. И один Бог знает, что там решат. Уорбойз и Куинт дареному коню в зубы смотреть не станут. Лишь одно ясно как Божий день. Огласке дело Беллмастера они не предадут. Ведь они все время добивались и теперь добиваются, чтобы он плясал под их дудку до конца дней в отместку за давнее предательство. В таком обличье он будет им очень полезен. Но сей замысел осуществим только в случае, если исчезнет Фарли, который захочет знать, почему Беллмастера не судят. Фарли окажется очередной жертвой Беллмастера. Для него все кончено».
Он допил виски и вышел на улицу. Прошел несколько кварталов, мысленно смирился с тем, что остаток жизни придется прожить с больной совестью, зашел в будку и набрал номер прямого телефона Куинта.
Куинт растянулся в протертом кресле в кабинете у Кэслейка, ноги положил на широкий диван у окна. На душе у него было покойно и радостно. Биг Бен — совсем близко — пробил пять, улицу под окном оживила толкотня возвращавшихся со службы — муравьев, занятых только собственными заботами. Воодушевление согревало, словно первая долгожданная рюмка спиртного после трудного дня. Нет, не спиртного, а эликсира, бальзама — ему сегодня улыбнулось само провидение, что бывает так редко.