Клеймо

Римма наклонилась к ней.

— А ты долго будешь между небом и землей? Гляжу, с Константином у вас заладилось, может и с другими сложится? Матери поможешь копеечкой. Или ищи нормальную работу, здесь больше вакансий нет.

Соня молчала. Упоминание о Косте отозвалось в душе тоской.

— Давай так, — решила Римма, — мне сегодня звонил приятель один, у него птицефабрика. Хочет отдохнуть, к нему надо ехать в частные сектора. Мужик нормальный, аккуратненький. Жену отравил в Таиланд, а самого и здесь неплохо покормят. Езжай обслужи… Или всё, я тебя здесь не держу.

Софье стало очень страшно, хотя она и понимала — Римма права. Сколько можно тянуть эту жвачку? Она должна, у нее получится! Ради семьи.

— Хорошо, Римм… — Соня кивнула. — Во сколько и куда ехать?

— Немного погодя, — повеселела Римма, — я отправлю тебя с водителем.

Соня зашла в подсобку, ее трясло. Какая бы решимость в ней не созрела, фобии никуда не делись. Она чувствовала себя самым несчастным человеком в этом маленьком городке. Хотелось заплакать, но куда она потом с красными глазами?

— Сонь, — в углу с чашкой сидела Натка, — че Римма отшавкала? Да не бери в голову.

Подруга засуетилась, наливая и Соне чай.

— На вызов еду, — сообщила Соня.

— Да ладно?! — Натка вскинула голову, она знала о проблеме Софьи. — Я думала, Римка тебя администратором оставит. Сама ведь будет орать, Ольга через день на вахте пьет.

— Это ее место, — отмахнулась Соня, — да и деньги там не те… что мне нужны.

Наташа покачала головой. Сморгнув слезы сочувствия, она села рядом с Соней на диванчик, чуть обняла за плечи.

— Послушай, Сонь, а ты как с алкоголем? Не пьешь совсем?

— Ну так… Немного.

— Вот! Она тебя поди к Федосову ссылает, а он не жадный. Разведи его на шампунь! Расслабишься враз. Я сама по первости только под алкашкой могла, да и сейчас частенько. Оно так и веселее. Я тебе говорю, рабочая тема!

Японская еда была почти съедена, вино допито. Евгений Викторович даже попробовал национальной водки, компанию ему составил папа Константина. Сам Костя вообще не пил, Акира чуть приложился к вину. Японец одобрил заведение, сообщив, широко улыбаясь, что заскучал по родине здесь.

Остальные не разделяли его приподнятого настроя. Константин был безукоризненно вежлив, но холоден со всеми и в основном молчал. Маруся не могла скрыть грусть и разочарование, еле сдерживала слезы. Ее мама, и без того тихая скромная женщина, вообще боялась издать хоть звук. Особенно поглядывая на мужа, который с каждым часом становился мрачнее.

Даже Константин-старший сник, больше налегал на еду. А Луиза изо всех сил косила под дурочку, хотя, слишком напрягаться ей не приходилось. И вроде вечер шел к развязке, баланс приличий не нарушился, но в воздухе витала недосказанность, которая отцу Маруси в конце концов стала невыносима.

— Так я не пойму, — начал захмелевший мужчина, — по какому поводу банкет?

— Мы приехали, Акира вот… — защебетала тетушка Кости.

— Ой, ладно, — цыкнул на нее Евгений, — с чего бы вдруг нам собираться? Что планировалось, да обломалось?.. Вижу, вижу.

Он сверкнул глазами в сторону Кости, тот выдержал взгляд.

— Да ничего пап, — с надрывом произнесла Маруся.

— А ты вообще молчи! — громыхнул Евгений. — Волочишься за ним как… Ты урод? Дурочка? Нет, ты мне скажи! У меня дочь красавица, умница, мы ее всем обеспечили. Почему я должен здесь сидеть краснеть? Костя! Ты мужик или нет? Объясни, какого хрена здесь происходит?

— Маруся ни в чем не виновата, — Константин встал, — это я затянул все это дело, спровоцировал ее на такой поступок. Я на самом деле ничего не знал и не планировал, но ответственность с себя не снимаю. Моя семья со всем уважением и радостью познакомилась с вашей. Но чего-то большего я предложить не могу.

Евгений махнул рукой, призывая Костю садиться.

— Да давно всё было ясно! Манька только видеть не хотела, — он пересекся глазами с дочерью, — дома поговорим. И давайте уже счет, в горле стоит эта рыба и Япония.

Маруся не сказала Косте ни слова и уехала с родителями, он, впрочем не печалился. Луиза отправилась припудрить носик, а Константин с папой и Акирой вышли к автомобилю. Японец почти сразу сел на заднее сидение, оставив родителя и сына одних на холодном ноябрьском ветру.

— Ты разочарован, отец? — вдруг спросил Костя.

— Почему? — вскинул брови пожилой мужчина.

— Думал, наверное, я решил остепениться… Стать достойным семьянином.

Константин-старший рассмеялся.

— Сын, — он положил ладонь на плечо Косте, который был выше его на полголовы, — я уже давно привык доверять тебе. Если ты считаешь, Маша — не твое, я тоже так считаю. Я уверен, у тебя будет лучшая семья, ты все сделаешь правильно.

— А если этот человек вам не понравится?.. — Костя нахмурился.

— Ты умеешь разбираться в людях. Помнишь, в пятом классе ты сдружился с мальчишкой, его отец употреблял наркотики. Мать тогда почти поседела, вы еще начали часто ходить к гаражам. Она упрашивала меня запретить тебе общаться с ним.

— Да, помню, — улыбнулся Константин.

— Я решил проверить и проследил за вами. Оказалась, дворовая собака ощенилась средь хлама. А вы кормили ее и щенят.

— Володя, кстати, стал ветеринаром. Мы время от времени списываемся в социальной сети.

— Ну вот, а я про что. Ты уже тогда понимал, кто есть кто. А сейчас ты взрослый мужчина.

Запыхавшись, из ресторана вышла Луиза. Они загрузились, и Костя порулил в сторону родительской гостиницы.

Попрощавшись с папой и тетушкой, Константин отправился к Шатру. Японец тут же оживился, зашуршал своим блокнотиком. Он поинтересовался, будет ли в клубе Соня? Костя ответил, что надеется. Он действительно на это надеялся.

— Сонька сегодня работает, — буднично сообщила Римма, — хватит ей прохлаждаться, надо матери деньгами помочь.

Костю как обухом по голове ударила эта новость. Да, он выбрал преодоление трудностей — вот и первая нарисовалась. Мужчина задумался, как поступить…

— А вы отдохнете, Кость? — поинтересовалась из-за стойки хозяйка клуба.

Константин кивнул.

— Римм, присмотри за иностранцем, я оставаться не буду.

Он взял из рук Акиры блокнот и вырвал листок. Пригодилась и лежащая на стойке шариковая ручка.

«Соня, то, что вчера произошло, вернее, чуть не произошло — мне это нужно, тоже. Позвони».