Клеймо

— Никому не говори, что мы были у коронера, — предупредил Люк. — Если вдруг иммунологи или генетики спросят, зачем такие тесты, что-нибудь придумай.

— Да смекнул уже, что к чему. На этот раз не оставлю никаких следов. Ни Барнсдейлу, ни кому-либо еще.

Когда через десять минут они проезжали «Колтерс Дели», Бен сбросил скорость.

— Давай выходи. Незачем тебе топать лишние метры со стоянки. — Он пропустил автобус, быстро развернулся и прижался к обочине напротив больницы.

Стоило Люку открыть дверцу, как на него обрушился хаос.

Откуда-то прямо перед ними вынырнул разбитый пикап, загруженный садовым инвентарем. Резко вильнул в сторону, взвизгнув тормозами. Потянуло запахом паленой резины. Пассажирская дверь открылась настежь, оттуда выпрыгнул тощий латиноамериканец. На руках он держал маленького мальчика.

Полуобнаженное тело ребенка было залито кровью, голова запрокинута назад. Из глубокой раны на правой ноге фонтаном била кровь.

С водительского места выпрыгнул еще один человек и, огибая капот грузовика, завопил:

— Audenos, por favor! Mi hijo, mi hijo! [6]

Судорожно хватая воздух ртом, он продолжал отчаянно кричать.

Люк уже выскочил из машины, схватил мальчика, зажал рану ладонью и уложил его на тротуар.

Бен рванулся к входу в больницу.

— Я найду носилки и дам знать неотложке.

— Кто-нибудь говорит по-английски? — Взгляд Люка метался между двумя мужчинами. — Можете сказать, что случилось?

Один из них, подражая звуку мотора, показал руками, что держит бензопилу.

6

Помогите, прошу вас! Мой сын, мой сын! (исп.)

Мальчик обмяк, пульс на сонной артерии стал нитевидным. Люк разорвал рубашку и перетянул ногу повыше раны. Кровь мгновенно пропитала повязку и засочилась сквозь пальцы. Он взглянул на грузовик, увидел веревку с деревянной ручкой, которая висела над газонокосилкой, и мотнул головой в ее сторону.

Мужчины бросились к пикапу и принялись неистово раскидывать вещи справа и слева от веревки, оглядываясь на Люка. С третьей попытки один из них схватил веревку — Люк утвердительно кивнул.

Он продернул шнур под ногу мальчика в верхней части бедра и, намотав свободный конец вокруг ручки, стал закручивать, как штопор. Кровоостанавливающий жгут на ноге был готов.

Люк осмотрелся по сторонам в надежде увидеть медсестру или врача. Вместо этого его взгляд уперся в растущую толпу зевак, которые вместо отвратительного любопытства тщетно пытались изобразить участие.

На другой стороне улицы — прямо напротив — Люк успел заметить черный лимузин, из которого за ним пристально наблюдал водитель-азиат.

— Прочь с дороги! Дайте пройти! — крикнул Бен, появившись вместе с каталкой и медсестрой, за которой следовал охранник.

Вход в отделение неотложной помощи был за углом, вниз по улице. Мальчик умрет от потери крови раньше, чем они довезут его до бокса «скорой». Они положили ребенка на носилки и побежали к центральному входу. Охранник расчищал дорогу впереди.

Часть зрителей нервно ахнула, когда Люк с руками по локоть в крови протолкнул каталку в вестибюль. Человек средних лет, закатив глаза, упал в обморок прямо перед охранником.

Люк и его разношерстная компания устремились к Первой травме.

Кальдерон воткнул тонкий шнур от мобильного телефона в записывающее устройство и нажал кнопку «Старт». Гармонические колебания уровня сигнала исказили отдаленные голоса:

— Оказалось, что коронер уже встречался с подобной картиной в легких — в деле Джейн Доу, несколько месяцев назад.

— Женщина?

— Девочка.

— Тело опознали?

— Кажется, нет. Да, между прочим, единственное сходство с нашим случаем — это легочная ткань. Так что не стоит питать иллюзий. Коронер был уверен, что девочка не болела лейкозом. Эх, ладно! Риск — благородное дело. Попробую взглянуть на то, что у них есть.

Кальдерон вытащил провод и поднес телефон к уху:

— Надеюсь, вы разобрались, что к чему.

Лазерный микрофон уловил мельчайшие колебания окна, когда звуковая волна даже от шепота коснулась стекла. Остальное довершил компьютер, обработав сигнал специализированным программным обеспечением. Разговор Маккены с патологоанатомом был восстановлен. Точность воспроизведения вряд ли высока, но и ее хватило с лихвой.

— В основном все понятно, — подтвердил клиент. — Итак, теперь мы знаем, что случилось с девочкой.

Она оказалась единственным испытуемым объектом, пропавшим без вести. И хотя было ясно, что девочка каким-то образом попала в Штаты из Тихуаны в Мексике, где местная полиция обнаружила тела ее родителей, люди Кальдерона не смогли напасть на след.

— То, что девочку нашли в Лос-Анджелесе, неслучайно, — заметил Кальдерон. — Тарталья наверняка что-то задумала, увозя ее с собой.

Как же он не догадался спросить ее об этом беспризорном объекте?

После того как медэксперт в Тихуане связался с сотрудниками министерства здравоохранения Гватемалы, один из которых работал на клиента, по поводу двух покойников с гватемальскими документами, Кальдерон выслал команду, чтобы вернуть тела и найти ребенка.

Местные официальные лица были только рады отдать болезнетворные трупы под опеку его людей, которые предъявили документы и удостоверения личности, любезно предоставленные двойным агентом в министерстве. Перед тем как вернуться в Гватемалу, команда с неделю искала девочку, но все впустую. Следы затерялись.

— Сегодня утром Маккена и патологоанатом были в Службе коронеров, — сообщил Кальдерон.

— Занятно, не правда ли? Именно он вывел нас на девочку.

— Говорю вам, эти двое слишком настойчивы и будут копать, пока мы их не остановим. — Кальдерон справился с раздражением в голосе. Он должен всегда оставаться холодным профессионалом.

— Боюсь, что ты прав.

Кальдерона охватило возбуждение. Давно он не испытывал ничего подобного — с тех пор, как всадил нож в шею немецкому рыбаку. Тому самому, с которым спала его мать не по своей воле. Тогда ему было всего двенадцать лет, и, хотя мать никогда и словом не обмолвилась, он твердо знал, что убивает отца.

Гватемалец потрогал остаток левого уха в шрамах — предмет его гордости. Потеряв часть уха в той жестокой драке, он прошел обряд возмужания.

— И как же нам, по-своему, с этим справиться? — поинтересовался клиент.

Что за дурацкая привычка браться за дела, в которых ничего не смыслишь?

— Я сам все улажу.

Кальдерон сжал руку в кулак: кровь, пульсируя, наполняла вены.

— Надо сделать так, чтобы не привлечь к нам внимания, — потребовал клиент. — Подкинь полиции что-нибудь для отвода глаз. Все, пожалуй.