Клеймо

Мысли прервала внезапная сирена, и отблески красного света, пронзив створчатые окна, заметались по комнате. Противно засосало под ложечкой, но тут же отпустило — «скорая помощь» промчалась мимо больницы. Заметил ли кто, как она облегченно вздохнула? Хотелось верить, что нет.

— Меган, а что ты знаешь о ребенке, которого мы дожидаемся? — спросила Сьюзен тоном, по обыкновению, граничащим с допросом.

— Немногое. Мальчику четыре года. Повышены лейкоциты, в основном за счет лимфоцитов. Его осмотрели в нашей клинике в Гватемале и…

Нос-Кольцо обернулся, удивленно вскинув брови:

— Кажется, ты собиралась туда в следующем месяце?

— Отбываю уже через пару дней. Страсть как захотелось полетать, — отшутилась Меган.

В конце практики Меган, как стажер, имела право провести второй месяц не в отделении неотложной помощи, а в клинике в северной части Гватемалы и не преминула этим воспользоваться. В отличие от перегруженных работой коллег она не бежала от повседневности, а надеялась, что перемена мест поможет справиться с душевным разладом. Здесь, в отделении, даже стены напоминали о разрушенном романе с Люком Маккеной.

Штат гватемальской клиники состоял из добровольцев Университетской детской больницы. Ежегодно примерно с десяток пациентов из клиники доставлялись в больницу для проведения сложных хирургических операций. Сегодняшний пациент в их число не входил, потому что диагноз отсутствовал.

— Видно, там полно коротышек, и наша Синеглазка придется ко двору, — ухмыльнулся Нос-Кольцо.

— Вот именно. Всю жизнь мечтала поехать туда, где самыми элегантными считают низкорослых и мускулистых, — парировала Меган. Постоянная работа отнимала львиную долю времени, частенько посягая и на обеденное. Пользы — никакой. Разве что подтянутая фигурка, которая, увы, не скрадывала природную мускулистость. В детстве излишки мышечной массы «съедались»: отец привил ей любовь к спортивной гимнастике.

Сьюзен сделала нетерпеливый жест рукой:

— Давайте-ка о ребенке…

— Никто не может с уверенностью сказать, чем он болен, — начала объяснять Меган. — В клинике считают, что у мальчика, возможно, лейкоз. Однако лимфоциты не опухолевые.

— Как это?! — удивилась Сьюзен.

— А так. Лейкозных, бластных клеток в крови не обнаружено. Но какая там лаборатория? Кто знает… — пожала плечами Меган. — Изначально мальчика не собирались направлять в отделение неотложной помощи. При стабильном состоянии он должен был прямиком попасть в больничную палату, но в самолете возникли проблемы с дыханием.

Анестезиолог, присоединявшая кислородную трубку к вентилю в стене, насторожилась.

— Какие именно?

— Точно не знаю. Известно, что пилот связался с аэропортом, оттуда позвонили нам, и было решено выслать транспортную бригаду. Перед тем как покинуть аэропорт, бригада доложила, что мальчик на кислороде, но дышит самостоятельно. — Меган взглянула на круглые настенные часы: стрелки показывали 19:03. — Это было двадцать минут назад.

Сьюзен скривилась.

— Интересно, какому умнику пришло в голову, что мальчик готов к перелету? — Она развернулась к Меган: — Кстати, не ты ли у нас сегодня за старшего?

Меган, задетая интонацией, помедлила с ответом.

— Да, больше некому. Я единственный дежурный ординатор.

На последнем слове голос сломался, взлетев на несколько октав.

Проклятие! Еще куда ни шло, что голос всегда сипел, как у заядлого курильщика, но надламывался он совсем некстати — когда она нервничала или была расстроена, — и это сильно раздражало.

Сьюзен украдкой посмотрела на листок бумаги, висевший на противоположной стене.

— А кто сегодня в отделении из штатных врачей? Если к нам везут ребенка, о котором мы знаем так мало, то я требую присутствия штатного врача.

Меган и без графика дежурств знала, что это Маккена — основной лечащий врач, который лично составлял расписание. И когда был ее черед, он дежурил тоже. Случайно ли? Она не сомневалась, что нет. Намек ясен: Люк не верил, что Меган может самостоятельно справиться с ответственной работой.

— Маккена, — наконец ответила она.

— Маккена, — повторила Сьюзен, словно оценивая масштабы события. — Отлично.

— А-а, Продавец льда грядет… [1] — хмыкнула анестезиолог.

1

Пьеса Юджина О'Нила, 1946 г. — Здесь и далее примеч. пер.

Продавец льда. О способности Люка хладнокровно мыслить и действовать в сложнейшей обстановке ходили бесчисленные легенды. Поговаривали также, что это негативно влияет на его недюжинную мужскую потенцию. Маккена сделал то, Маккена смог вот это, Маккена вставил плевральную трубку одним мизинцем, Маккена поборол огромную гориллу перед операцией по трансплантации сердца и бог знает, что еще.

Меган находила прозвище скорее странным, чем лестным, и подозревала, что и Люку все равно. По крайней мере виду он не показывал, а там — кто знает? За восемь полных месяцев — до того как их отношения прервались — Маккена редко обнаруживал чувства более глубокие, чем лужа на асфальте.

— За эту неделю вы вместе уже в третий раз, — добавила анестезиолог. — Возможно, крошечный огонек надежды еще теплится ради Продавца льда.

Медсестра и медбрат разом вскинули головы, коротко взглянув на анестезиолога, затем на Меган, и быстро уткнулись обратно в бумажки.

Меган хотела что-то возразить, но быстро передумала. Отвечай не отвечай, они все равно будут считать так, как им хочется.

«Господи, с меня хватит. Видеть его больше не могу!»

Оглядываясь в прошлое, приходилось признать, что эта затея была обречена изначально. Он — уже два года штатный лечащий врач, она — начинающий ординатор. Сказывались и семь лет разницы в возрасте. Правда, военная карьера Люка перед учебой в медицинской школе немного сокращала профессиональный временной разрыв.

В итоге оказалось, что все не важно.

Люк никогда не отдавался чувствам так же ярко, как она, и это решило судьбу отношений. Он скупо отвечал на душевную теплоту, которую Меган дарила без остатка, не хотел раскрывать ей свое «я». Клубок противоречий в характере Люка — доброту и порядочность, с одной стороны, сдержанность и непроницаемость, с другой, — распутать не удалось.

Три месяца назад, когда ей и так было очень нелегко, она отказалась от надежд.

Но поскольку соперницы-завистницы были столь… очарованы Маккеной, то время от времени они напоминали ей о том, что хотелось забыть, и побыстрее.

Еще одна сирена. Меган посмотрела на Сьюзен. Та для удобства прикрепляла полоски тесьмы на край операционного стола и не отвлекалась.

Внезапно сирена смолкла — «скорая помощь» достигла пункта назначения.

Из динамика над дверью раздался пронзительный крик:

— Машина «скорой помощи» в боксе, машина «скорой помощи» в боксе.

Меган обвела взглядом комнату и поморщилась — неприятное ощущение под ложечкой вернулось. Где же Люк?

Спустя минуту она услышала лязг колесиков тележки-каталки и приглушенные голоса. В животе что-то сжалось.