Клеймо

— А вы что, слышали о нем?

— Я работала в неотложке в ту ночь, когда его привезли в больницу.

— Хм-м… — промычал он. — Стив и Джо посетят только близлежащие селения. Народ, живущий в деревне Хосе Майякиталь, замкнут и необщителен. Никогда не приглашали нас к себе. А сейчас, полагаю, и подавно можно не рассчитывать на радушный прием.

Пол поднял с земли обожженную чашу для рвоты и отряхнул о штанину.

— Пожалуй, вот что. Можете на несколько дней остаться здесь — со мной и Нэнси. А потом, если не откажетесь от своей затеи, будут и другие поездки. — Собравшись уходить, он сделал несколько шагов.

— Не убедили.

Дельгадо обернулся.

— Что ж, если надумали — собирайте вещи и пойдемте со мной. Стив и Джо выдвигаются через полчаса.

Бен вышел из лифта на пятом этаже и, как трактор в летний зной, пробороздил людской поток. Не хотелось, чтобы новости о сыне Элмер услышал из уст какого-то копа.

Когда он в коридоре нашел-таки старшего Маккену в группе интернов и ординаторов перед одной из больничных палат, пот уже ручейками стекал по шее. Был обычный утренний обход, во время которого студенты-медики, живущие при больнице, под присмотром штатного врача обсуждали пациентов.

Уткнувшись в спины интернов, Бен издалека помахал руками Элмеру. Тот поднял вверх палец, и по губам Бен прочитал — «минутку».

Стажер, на бейдже которого значилось «Чуй Нельсон, врач», вытер с губ остатки варенья и начал презентацию.

— Следующий пациент — пятилетняя девочка. Прелестна, как бутон розы, но капризуля, каких еще свет не видывал. Заболела пять дней назад. Жар и приступ кашля.

Бен намеренно громко прочистил горло.

Элмер снова поднял палец и кивнул.

— Рентгеновский снимок показал воспаление правой нижней доли легких, и мы назначили цефуроксим внутривенно. За последние сутки состояние стабильное без кислородной поддержки. Температура нормальная, и мы намерены ее выписать уже сегодня.

Элмер обратился ко всей группе:

— Давайте войдем и посмотрим на пациентку.

Бен схватился за шею и обескураженно покачал головой.

В палате было темно. На ближайшей койке, в некоем подобии манежа, спал ребенок-ясельник, выставив вверх обтянутую памперсом попку. В дальнем конце палаты сидела девочка. Она нажимала на кнопки пульта управления наклоном кровати и телевизором, подвешенным над потолком, старательно не замечая обступивших ее врачей.

Бен отчаянным шепотом крикнул:

— Элмер, мне нужно поговорить с…

— Доброе утро, — зевнув, прокряхтела женщина с постели у окна. Когда она села и сладко потянулась, виниловая обшивка недовольно скрипнула.

Девочка, орудуя пультом, непрерывно меняла каналы, иногда задерживая взгляд не более чем на пару секунд.

— Извините, что разбудили вас, — сказал Элмер. — Вы мать Лизы?

Кивнув, она спросила:

— Как она?

— Просто замечательно. Думается, вашей дочери уже сегодня можно возвращаться домой.

— Мамочка, полница, — вдруг сказала девочка.

— Нет, моя прелесть, мы в больнице, — поправила женщина.

— Да нет же, мамочка. Посмотри. Полница, — настаивала девочка, показывая на телевизор.

Головы дружно развернулись к экрану. В кадре — на лужайке перед зданием Университетской детской — стоял репортер. Девочка лихорадочно прибавляла громкость.

— …парамедики, прибывшие к дому Эриксона прошедшей ночью, установили, что он скончался от огнестрельного ранения в голову.

Ведущий в студии взял слово:

— Высказываются ли какие-то подозрения в данную минуту? Говорила ли полиция о возможных мотивах преступления?

— Наши телезрители могут вспомнить странный инцидент в стенах больницы несколько дней назад. Как утверждается, какой-то доктор напал на мистера Эриксона. Позднее мы узнали, что доктора зовут Люк Маккена, специалист отделения неотложной помощи. Полиция может пока сказать лишь то, что доктор Маккена — лицо заинтересованное.

Бен бросил взгляд на профессора.

Элмер часто-часто моргал, пытаясь скрыть смущение.

— Комментирует ли происходящее администрация больницы? — спросил ведущий.

— Как вы знаете, мы по-прежнему выясняем подробности. Пока от больницы никаких заявлений не последовало. Как только поступит новая информация, мы выйдем в эфир. И снова в студию. Джейн?

— А сейчас мы переключаемся на «Скай-7», который кружит над домом жертвы в Голливуд-Хиллз…

— Чудесно, — пробормотала Меган, почти по колено уйдя правой ногой в илистую яму.

Тропинка, по которой они шли последние четыре часа, стала едва заметной полоской притоптанной растительности. В полдень прошел ливень, тропку развезло. Ручейки красной глины стекали по скользким камням, образуя неглубокие лужицы. Меган же посчастливилось провалиться в ложбинку посерьезнее.

Джо Хален обернулся: его розовощекая физиономия расплылась в улыбке. От хохота он поскользнулся, потерял равновесие и с размаху плюхнулся лицом в грязь. Откуда поднялся совсем другим человеком — настоящим аборигеном.

Стив Далтон, третий член команды, оглядывал Меган с озорной улыбкой.

Она пошевелила ногой, почувствовала слабину и с силой рванулась наружу. Трясина отпустила, и на свет показался мокрый грязный носок.

— О, просто замечательно! — воскликнула девушка. — Как же без туфли-то?

Эдди, проводник из племени майя, который, как мул, тащил на спине огромный тюк, наклонился и обеими руками погрузился в провал. Наконец он вызволил прогулочную туфлю, забитую мокрой глиной, отряхнул и торжественно вернул хозяйке.

Довольный проводник широко и весело улыбнулся.

Надев туфлю, Меган спросила по-испански:

— Далеко ли до деревни?

Эдди взглянул на вершину холма.

— Еще самую малость.

«Самая малость» означала еще почти три часа хода и пять выпитых бутылок воды. Наконец-то показалась Тикар-Норте — первая из четырех деревень, в которых они хотели побывать за три дня. За последний час пути никто не проронил ни слова. Только Эдди выказывал способность к разговору, но, увы, его приучили только отвечать на вопросы, задавать которые было некому.

Когда команда поднялась на холм и вошла в деревню, Меган насчитала более двадцати хижин. Соломенные крыши, стены из согнутых веток, связанных лианами, пустые проемы вместо окон и дверей.

Из щелей в стенах лачуг за путешественниками наблюдали несколько пар больших темных глаз. На пороге одной из хижин мирно стояла взрослая женщина с голыми ногами — мозолистыми и сухими, как кора деревьев. Из-за ярко расцвеченной юбки выглядывали двое ребятишек со вздутыми животами — возможно, полными паразитов. Татуировок не было.