Клин клином
Шрифт:
Я взялась за трубку, дважды в спешке ошиблась, крутила диск, слушала гудки и заклинала:
Галина, будь дома, будь дома…
Галине я не звонила месяца четыре, не меньше, но какая разница! Это единственная моя подруга, пригодная для такой роли, кроме Янки, конечно, но Янки точно нет дома… Галина, отзовись…
Она отозвалась. И очень обрадовалась, заслышав мой голос. Не слишком распространяясь, я сразу перешла к сути, правда, начала с конца. Я сказала:
— Слушай, Галина, представь себе такую ситуацию. Три недели назад в гостинице “Варшава” жила одна твоя знакомая, она приехала из Щецина,
— Ничего не понимаю, — растерянно сказала Галина. — Какой номер на косяке, какая знакомая из Щецина? Нет у меня там никакой знакомой.
— Но могла бы быть. Могла приехать и записать. Какая тебе разница? Трудно, что ли, позвонить и спросить, язык отсохнет? А у меня, к твоему сведению, от этого жизнь зависит.
— Тогда почему ты сама не позвонишь? Почему я?
— Потому что там знают мой голос.
— Пускай тогда звонит эта дама из Щецина.
— Она не может, то есть её в природе не существует, я её придумала.
— Если не существует, то о чем разговор? Прости, до меня никак не доходит.
Делать нечего, пришлось объяснить ей с самого начала. Объяснение получилось у меня на редкость бестолковое и невразумительное, но Галина, будучи в отличие от меня в здравом уме, ухитрилась поймать суть. Да толку-то, моя идея все равно энтузиазма у неё не вызвала.
— Знаешь, мне как-то неловко, — сказала она неуверенно. — У меня такие вещи не получаются. Я ведь с тем человеком совсем незнакома. А вдруг он меня пошлёт куда подальше?
— Во-первых, какое тебе дело, сама говоришь, что вы незнакомы. А во-вторых, не пошлёт, это очень симпатичный человек, интеллигентный, из хорошей семьи. Звони!
— Погоди… Прямо вот так, с бухты-барахты… Дай подумать…
— Чего думать, звони!
И тут из трубки вдруг раздался удивительно приятный, мягкий мужской голос:
— А зачем вам все это?
— То есть как зачем? — машинально отозвалась я.
— Для вас это так важно?
— Ну ясно! Небось по пустякам я бы не валяла дурака.
— Тогда, быть может, я вам помогу? Сдаётся мне, вашей собеседнице это не совсем удобно.
— Галине-то? — снова машинально переспросила я.
— Господи Иисусе! — пискнула Галина, обретя наконец дар речи. — Что происходит?
— Ничего, не обращай внимания, просто человек случайно подключился, ко мне то и дело кто ни попадя подключается. Так ты сама позвонишь или пускай он?
— А ты что, знаешь его?
— Откуда? Впервые слышу.
— Вы меня, милые дамы, извините, — вмешался тот же голос. — Я действительно подключился совершенно случайно. Набрал номер и невольно услышал ваш разговор, он меня настолько заинтересовал, что я позволил себе дослушать до конца. Виноват, но заслуживаю снисхождения. Ну так как, прикажете звонить? Номерок я уже записал.
— Право, не знаю… Галина, а ты что думаешь?
— Я ничего не думаю, я ошарашена.
— Ну вот видите, ваша
подруга ошарашена, придётся вам эту миссию возложить на меня.— Галина, решайся, ты или он?
— Да уж пускай он, только я теперь и вовсе ничего не понимаю…
Нервы у меня были в таком раздрызганном состоянии, что мне стало все равно.
— Ну ладно, — отрешённо сказала я. — Неизвестно, какой он с виду, но по голосу человек вроде бы приличный. А как, простите, я узнаю результат?
— Вы мне сейчас продиктуйте свой номер, и я вам незамедлительно перезвоню.
— Нет, уж лучше наоборот.
Все-таки остатки здравомыслия во мне ещё сохранились, сумела сообразить, что первому попавшемуся не стоит выкладывать свои координаты.
— Видите ли, со мной связаться непросто, да и вообще мне это несподручно. Но я не навязываюсь, раз возникли какие-то сомнения, тогда, конечно, незачем, забудем.
— Какие, к черту, сомнения, плевать мне на сомнения. Только вы уж постарайтесь провести разговор поделикатней, с толком.
— Пущу на это дело весь свой толк. Итак, слушаю вас.
Потеряв последние крохи рассудительности, я назвала ему свой номер. Галина, устав изумляться, тихо дала отбой.
— Я тоже, с вашего позволения, отключаюсь. Объявлюсь минут через десять, с подробным отчётом.
— Договорились, жду.
Положив трубку, я попыталась собраться с мыслями. Да куда там — мой благодетель не заставил себя ждать.
— Ну и как? — с замиранием сердца спросила я.
— А никак. Я позвонил, этот человек взял трубку. Насчёт дверного косяка я не заикался, попросил позвать пана Здановского. Он ответил, что я ошибся номером. Вот и все.
— Кто такой пан Здановский?
— Понятия не имею. Знать не знаю, и, надеюсь, взаимно. Что дальше?
— Да ничего.
Значит, приехал. Сидит у себя в гостинице. И не звонит… И, наверно, никогда уже не позвонит…
Я переваривала новость с трубкой в руке и с тяжким камнем на сердце. А из трубки ласкал слух приятный умиротворяющий голос:
— Разрешите вам дать один совет: выбросьте этого человека из головы.
— С какой стати?
— Он мне не очень понравился…
— Ну и зря! — возмутилась я. — Такой милый, воспитанный человек, вполне интеллигентный…
— Что касается интеллигентности, то позвольте усомниться…
— Почему?!
— Понимаете ли, судя по отголоскам… — Каким ещё отголоскам?
— Да так… Не стоит говорить… “Пьяный”, — мелькнуло у меня в голове.
— Каким отголоскам? — не отставала я. — Тошнило его, что ли?
— Ах, нет. Просто мне послышалось, будто там какая-то женщина общалась с ним не слишком интеллигентным тоном.
Не успела я подумать, что нисколечки не верю, как все во мне бесповоротно перевернулось.
— Ну что же, — слабым голосом пробормотала я, обретя дар речи и кое-как взяв себя в руки. — Очень на него похоже. От этого человека всего можно ожидать.
— Тогда тем более выбросьте его из головы.
— Легко сказать! Знали бы вы, как это трудно.
— Могу посоветовать безотказное средство: клин клином.
— Думаете, мне оно не приходило в голову? Я уж и так осматриваюсь по сторонам, да толку-то — ничего подходящего не попадается, прямо беда. Никаких таких клиньев, хоть шаром покати.