Клин клином
Шрифт:
Посмотреть на часы мне даже в голову не пришло. С пылу с жару я набрала номер одного из приятелей.
— Как дела? — выпалила я и сразу перешла к сути. — Мне надо проконсультироваться с тобой по профессиональным делам.
— Твоим или моим?
— Твоим, разумеется. В своих я, смею надеяться, кое-что смыслю.
— Боюсь, ничего толкового ты от меня не услышишь. Я в такую пору не совсем в форме…
— Ты что, спал? — забеспокоилась я, только сейчас вспомнив о времени.
— Нет, просто минуту назад вернулся с работы. Чертовски, понимаешь, устал.
— Постараюсь сократить свой допрос до минимума. Скажи
— Не понял. Какое оборудование?
— Ну то, у которого на одном конце микрофон, на другом — радио, а посередине масса всяких сложных штуковин.
— Как это — для чего?
— Для каких целей, кроме непосредственного назначения?
В трубке растерянно помолчали.
— Нельзя ли объяснить попроще, чего тебе надо? А то я не возьму в толк.
— Хорошо, объясню на примере. Если ты у меня спросишь, для чего можно использовать цементный раствор, я тебе отвечу так: можно заткнуть им кому-нибудь рот, можно нарезать его на тарелке ломтиками — на определённой стадии затвердевания, причём я даже знаю, через сколько часов такая стадия наступит. Я знаю очень много. И наверняка ты о своей радиоаппаратуре не меньше.
— Ах, вот в чем дело… Тогда, конечно, могу тебя просветить. Можно, например, скинуть её кому-нибудь на голову, килограмма два в ней уж точно будет, можно натянуть всякие провода и сушить на них пелёнки. Проводов там хватает.
— Что ты мелешь, опомнись! На головы можно бросать и горшки с цветами! Меня интересуют специфические возможности такой машинерии.
— Можешь по радио от души кому-нибудь насолить…
Наконец я не выдержала. Вопреки первоначальным намерениям рассказала о таинственных звонках — в общих словах и самый необходимый минимум. Афёра и без того была непонятной, а в моем сокращении стала невразумительной до абсурда.
— ..что бы ты на моем месте им сказал?..
— Послал бы куда подальше, тем более в три часа ночи.
— Ты, конечно, послал бы. Прошу тебя, посоветуй, что им для затравки разговора подкинуть, чтобы и себя не выдать, и их разговорить…
— Хорошо, дам тебе безотказный совет. Неси всякую чушь. Например: игрек, игрек, пять. А дробь ноль двадцать.
— Не валяй дурака, говори серьёзно…
— В такое-то время?
— Сейчас я смилуюсь и отпущу тебя спать, но сначала выдай мне совет.
— Точно отпустишь?
— Клянусь!
В трубке какое-то время раздумывали.
Сейчас или никогда, шестое чувство подсказало мне, что от усталости он стал податлив как воск и я вот-вот услышу от него то, что надо.
Я ждала в напряжении.
— Так вот, — отозвался он, сдаваясь. — Тут недавно брали во временное пользование мои усилители…
— Твои уникальные усилители? Те самые, каких нигде больше нет? Кто?!
— Ведомство, о котором по телефону не распространяются…
— То, что заказывало вам измерения?
— Родственное. Скажу тебе лишь одно: во всей Польше имеется один-единственный человек, который владеет интересующей тебя информацией.
Дальше можно было не говорить. Я уже и сама знала, какой человек мне нужен. И как я не сообразила в ту самую минуту, когда услышала идиотские, бессмысленные слова, каких в польском языке и в помине нет? Хотя какая разница, я знала этого человека настолько, чтобы не строить себе иллюзий: ничегошеньки
он мне не скажет.Положив трубку, я почувствовала, что вся вибрирую, как конь на старте.
Внутренний голос настоятельно советовал мне расписаться в книге приходов и уходов и немедленно улизнуть с работы. Пришлось ему подчиниться. В отчаянной решимости двинулась я к тому дому, по ступенькам которого безнаказанно разгуливал объект моих кровожадных поползновений. Изучив список жильцов, я обнаружила в нем трех разнофамильных Янушей, взошла на третий этаж и стала ревизовать квартиры. Не церемонясь и даже не удосужившись придумать правдоподобный повод для своих изысканий на местности, я бормотала ради приличия первое пришедшее в голову объяснение — о портнихе, адрес которой мне указали не правильно, после чего, бегло оглядев хозяина через порог, на продолжении визига не настаивала. Подозрительные мины меня не смущали. Прочесав таким манером весь дом снизу доверху и тупо постояв перед заколоченным чердаком, я вернулась несолоно хлебавши на работу. Результат оказался нулевой — ни положительный, ни отрицательный, — учитывая тот факт, что в нескольких квартирах мне не открыли.
Владевшая мною ярость мыслительному процессу не способствовала. Я сидела за столом и перебирала планы один глупее другого, к счастью все невыполнимые.
Зазвонил телефон, и Януш молча протянул мне трубку.
— Это ты? — нервно прокричала мне в ухо любимая подруга. — Слушай, он только что вошёл в мужской туалет на Варецкой!
Сенсационная новость подействовала на меня как шпора на резвого скакуна. Я взвилась с места, порываясь к немедленным действиям.
— Давно вошёл?
— Пять минут назад! Я все смотрела на часы и чуть от злости не лопнула, коммутатор не отвечал.
— Откуда ты звонишь?
— Верх сшит безобразно, — вдруг ни с того ни с сего заявила она мне в ответ, чем на какое-то мгновение совершенно меня деморализовала. Что это с ней, неужто сбрендила, нашла же время!
— Приди в себя, ну хоть ненадолго! Какой верх? Ты где?
— Да нет, переделать нельзя.
Сначала у меня пронеслось в голове, что ничего не остаётся, как устроиться на стрёме у первого попавшегося на Варецкой туалета, потом — что какое-то божество, заведующее телефонами, ко мне немилостиво, а потом я наконец сообразила!
— Постой, я догадалась! Не можешь говорить?
— Вот-вот, шевели мозгами!
— Зачем? А, понятно, попробую угадать. Кто-то слушает?
— Верно. Так сказать, притча во языцех.
— Что?! Он?.. Тот самый, стоит рядом?!
— Ага.
— Силы небесные! Нет, я не переживу!.. В каком ты месте, черт тебя подери! Жди, я мигом. Туалет на Варецкой… Далеко ты не отошла, где там телефоны?.. Раз он слышит, будка отпадает, в магазине автоматов нету… В Институте международных дел?!
— Точно.
— А что он там делает?
— Ждёт… Ждёт, когда я принесу подкладку…
— Какую подкладку, не морочь голову! Чего он ждёт? Или кого?
— Меня, из-за меня.
— Из-за тебя… Собирается звонить? Автомат в холле?
— Вот именно.
— Тогда слушай! Я бросаю трубку, а ты болтай дальше, неси всякий вздор, задержи его! Бегу!
Я выскочила из бюро в чем была и уже через десять минут столкнулась в дверях Института международных дел с Янкой.
— Ну? Где он?