Клон императора

Ох уж эта госпожа «сама правильность». Они ее чуть не убили, по словам Альберта. И сейчас могут сбежать, натворив дел. А она по закону, видите ли, все оформляет.

Впрочем, есть и хорошая новость. Я могу выпытать информацию у пленных. Знаю, что Игнат и его люди уже это делали. Но я задам другие вопросы.

— Не знаю, можете пробовать допросить. Но вы просто потеряете время, — сердито проворчал Игнат, хмуря лоб, когда я сказал о намерениях.

Не стал спорить, а просто пошел к сараю. Он обычный слуга, я не собираюсь ему ничего доказывать.

Дорога оказалась нелегкой. По пути пришлось перелезать через поваленное дерево. Твою вселенную! Я убью этих слуг, нет серьезно…

Сарай, где держали выродков, был ветхим, как и все в усадьбе. Если навалиться втроем на стену, где трещина, можно просто ее проломить и выбраться на свободу. Я уж не говорю про двери и крышу.

Сарай охранял один безопасник с оружием. Он сказал мне, что по периметру магическая защита. Мол, пленники все равно не сбегут. Ладно, поверю на слово.

Приказываю охраннику быть на чеку. Сам медленно открываю дверь, аккуратно заглядываю в сарай, а потом тихонько вхожу.

Передо мной возникает картина: пустой пыльный сарай, светлый, довольно просторный и даже в чем-то уютный. Посередине находится стол из деревянных ящиков. Рядом какие-то пеньки.

На них сидят три небритых мужика в грязной зеленой одежде, похожей на военную форму.

На столе стоят миски и кружки. Посередине находится большая бутылка с водой. Им бы сюда еще мини бар да бассейн с дискотекой.

Твари, чуть не убившие благородную наследницу, сидят здесь как на курорте.

Да, их немного побили. Лица, что называется, «разрисованные». При этом настроение пленников бодрое. Болтают о чем-то ухмыляются, жестикулируют. Видно, такое воздействие — что слону дробина.

Наверняка, в полиции их отпустят. А они потом опять нападут. И кто знает, чем это все кончится.

Прохожу вглубь сарая. Коротко представляюсь и показываю родовой перстень. Потом начинаю допрос, без лишнего словоблудства.

— Когда и где ваши хозяева нанесут следующий удар? Какие у них планы? — спрашиваю максимально коротко и доходчиво.

Я знаю ответы заранее. Понимаю, что это отрепье не знает планы врагов. Но до них могли дойти слухи и обрывки важной информации. Мне нужны любые зацепки, остальное потом докручу.

Немая сцена. Наемники пялятся на меня какое-то время. Затем их лица становятся напряжёнными и придурковатыми. Видимо, сдерживают смех, недоделки.

— Мы уже сказали твоей охране, что ничего не знаем, — небрежно бросает один.

— Наше дело малое. Мы просто рядом стояли. Думали, деньжат подрубить, — с явной фальшью выдает второй бородач.

— Ты бы не тратил время, барин. Не ровен час, куда-нибудь опоздаешь, — прохрипел третий мужик, глядя на меня с презрением.

А вот этот мне не нравится больше всех. Видимо, самый наглый и кровожадный. Быстро делаю выводы. Вслух ничего не говорю. Только хмыкаю и подхожу ближе.

Потом незаметно замахиваюсь и втыкаю зубочистку в шею этого хрена. Да, взял с собой тайное оружие, как знал, что оно пригодится.

— Ай! Что за черт? Булавка что ль или как, — злобно мычит наемник. Потом быстро вырывает зубочистку из тела, но уже слишком поздно.

На лице бандита быстро сменяются несколько эмоций: от злости и недоумения, до ужаса и мольбы. Он не успевает ничего сказать. Сразу падает на землю, присыпанную сеном, и начинает дергаться.

Гадёныш извивается, как змея, хрипит и пускает слюну. Он таращит глаза, роет землю ногтями. Лицо приобретает ужасающее выражение. Вскоре наемник умирает, не в силах выдержать муки.

Слабоват. Отцов приказчик оказался сильнее. Я хлопаю рука об руку, без эмоций глядя на остывающий труп.

— Какое несчастье. Хотели передать нарушителя территории полиции. А тут, на тебе, сердечный удар приключился. Придется написать объяснительную. Вот незадача, — с наигранным сожалением произнес я и обдал остальных ледяным взглядом, давая понять, что их может скоро постичь участь дружка.

Наёмники нервно сглотнули, напряглись и переглянулись между собой.

— Барин, так мы это, правда ни сном, ни духом, — мямлит один, резко меняясь в лице.

— Да кто же нас в планы свои посвятит, господин?! Разве что слухи меж мужиков только слышали, — чуть не плача завопил другой головорез.

— Вот слухи мне и нужны. Те, которые наиболее достоверны. И да, не советую придумывать на ходу. Я сразу вычислю ваши байки, — отчеканил, разглядывая скотов.

Дальше выслушал, как они случайно подслушали чужие разговоры и общались с теми, кто якобы приближен к врагам Дарьи. Точных данных раздобыть не вышло. Но все же, информации было много. Если ее хорошенько обдумать, можно понять планы противников.

— Вот, барин, это все, что мы знаем.

— Да хоть убей, больше в голове нету, — взмолились ублюдки, когда закончили говорить.

— Что ж, все понятно, — ответил я и резко достал зубочистку.

Выродки вздрогнули и ужаснулись. Я поковырялся в зубах острой палочкой, хмыкнул и ушел прочь. Это была обычная зубочистка. Что если мясо на завтраке в зубах застряло? Фиг выковыряешь.

Не успел покинуть амбар, как ко мне подошла охрана. Я посетовал, что не смог ничего узнать и сказал, что один из наемников почему-то вдруг упал в обморок. Пусть разбираются сами.

Я вышел за территорию особняка и пошёл осматривать владения Третьяковых. Сегодня надо просто осмотреться и по возможности понять, чем именно привлекают врагов эти земли.

Земли, кстати, не особенно много, по меркам Российской империи. У знатных землевладельцев такие угодья, где можно передвигаться только на машине. Здесь большую часть владений можно обойти пешком за полдня без особых усилий.

Дарья говорила, что есть еще дальние рубежи. Но туда пока соваться не буду. Пройдусь по ближним окраинам да осмотрю места прорывов диверсионных групп.

Я шёл по грунтовой дороге по редкому светлому лесу. Кругом цвели дикие растения, жужжали неугомонные насекомые, кричали птицы. Особенно выделялась кукушка со своим монотонным отсчетом.

Кукушка, кукушка, сколько еще переселений в новые тела меня ждет?

Я прищурился от яркого солнца, оглядываясь вокруг, и понял, что нахожусь рядом с местом недавней битвы. Посмотрим, что тут у нас. Вижу останки каких-то животных, выжженную землю, на которой ничего не растет. Видимо, ее специально отравили особым зельем.