Клон-кадр
Шрифт:
Тимофей Бубнов: центнер пуленепробиваемого мяса, коренастый, но от этого не менее опасный силуэт, род занятий — мелкий криминал. Татуированная надпись (древней кириллицей) «Русский» от плеча к плечу. И — живая агрессия, в любой момент готовая вспыхнуть по отношению как к «врагам», так и к «своим». Тимофей Бубнов вообще не делил мир на врагов и своих. Именно поэтому он никогда не имел дела с бандами.
Точнее, не так: мир для Тимофея Бубнова делился на врагов и своих, но лагерь своих ограничивался одной персоной: им самим. А все остальные — сонм малолетних прихлебателей и просто люди, которые по стечению обстоятельств болели за ту же команду, что и он (он болел за «Спартак»), — являлись необходимыми, но всегда взаимозаменяемыми декорациями.
Вы могли бы достоверно назвать его отморозком, если бы не одно
Если бы Бубнов захотел стать лидером какого-нибудь агрессивно настроенного неформального объединения молодежи, ему бы потребовалось всего лишь щелкнуть пальцами. Вокруг него тут же собрался бы такой костяк, который не снился ни одной из московских околофутбольных (или скиновских) банд. Но его такая перспектива не торкала. Я же говорю: он прочитал очень много книг и, видимо, из них что-то вынес для себя — во всяком случае, какие-то выводы по отношению к толпе. Из них, да и из личного опыта тоже.
Я хочу сказать: это был по-своему уникальный персонаж. Бесспорный лидер без ведомого объединения.
Тем не менее: вокруг него всегда собирались люди. Тимофей Бубнов любил застолья и пьянки, на которых всегда оставался трезвым. Замечание по ходу: точно так же вокруг Клона сейчас кучкуются поклонники его писательского таланта.
Там тоже были поклонники, только поклонники несколько иного таланта: таланта агрессивного отморозка с головой на плечах, если вы понимаете, что я хочу сказать. Голая сила без каких бы то ни было ненужных примесей. В отличие от Клона, Бубнов не нуждался в опубликованных книгах, культовом имидже и телевизионном пиаре — о нем и так знали все, кому на тот момент были необходимы кумиры.
Замечание (по ходу) о сонме поклонников таланта Тимофея Бубнова. В числе поклонников таланта Тимофея Бубнова оказался и семнадцатилетний (плюс-минус) Клон.
Семнадцатилетние поклонники — это: возможность нести любую чушь и быть воздвигнутым на пьедестал за ее произнесение, бесплатная рабочая сила для личных нужд и возможность безлимитного пользования.
Пьедестал не интересовал Тимофея Бубнова — его природный интеллект заранее отрицал это дерьмо. Оно казалось ему слишком мелким для птицы его полета. Тимофея Бубнова интересовало строго и исключительно безлимитное пользование.
Он говорил им: настоящий мужчина должен уметь ограбить ларек — и они приносили ему бесплатный алкоголь из разгромленной коммерческой палатки. Он говорил, что хочет пыхнуть, и ему несли ганджу прямо на дом, избавляя от малейшей возможности запалиться в метро или на улице. Он говорил, что ему нужна девушка, и ему приводили девушек.
Самое интересное, что он абсолютно не морочился на организации такой вот службы обеспечения собственной жизнедеятельности. Никаких претензий. Он просто жил так, как хотел жить, а служба появлялась сама собой. Ему даже не нужно было их к чему-нибудь принуждать. Откажись кто подогнать ему бабки, девушку или ганджу — он бы не стал давить, пи…дить или наказывать. Он считал это ниже своего достоинства — наказывать семнадцатилетних почитателей таланта (хотя отлучение от персоны, висящее в воздухе как возможная кара за отказ в дружеской просьбе, и так воздействовало на малолеток похлеще любого потенциального наказания). Я же говорю: ему на х… не нужен был этот культ, но коль скоро он появился сам собой, грех было не воспользоваться ситуацией. Человек, умеющий заставить обстоятельства работать себе на пользу — самая всеобъемлющая и исчерпывающая характеристика действительно умного человека.
Иногда вместе с несколькими старшими хулами он устраивал невинные сценки-розыгрыши, направленные не только на то, чтобы развести младших на деньги, но и на удовлетворение свербящего инстинкта манипулятора-кукловода. Просто попросить принести денег в какой-то момент перестало быть для Бубнова интересным, хотя любой из малолеток лег бы костьми, но принес — ровно столько, сколько необходимо.
Первая история про Клона: тогда, когда старшие впервые взяли Клона на дело. Дело было на 100 % подставным (с виду — вполне обычным: прийти к барыге, забрать у него относительно крупную партию дури, отдать ему деньги и тут же слить все малолеткам на районе).
Еще о деле: дело было перед
каким-то праздником. Перед Новым годом, по-моему. А может быть, и не перед Новым годом.Проблема заключалась в одном: у старших напрочь отсутствовали деньги (Клон, вся надежда на тебя, мы знаем, что твой папаша неплохо зарабатывает, может, ты одолжишь у него — буквально на пару дней?). Клон умел быть настойчивым — папаша одолжил. Теперь Клон первый раз в жизни шел на настоящее дело — у него сосало под ложечкой, свербило в гениталиях и вообще все было как надо, его перло. Важное дополнение: деньги Клонова папаши лежали в кармане (разумеется) Бубнова.
В квартире, куда они направлялись, жил старый бубновский приятель, которого Клон не знал и знать не мог в силу безусого возраста и отсутствия (тогда еще) широкого круга местечковых знакомств. Никакой ганджи у него отродясь не водилось, зато водились: неработающий газовый пистолет и серый костюм, похожий на те, в которых всю жизнь ходили сотрудники ФСБ и прочие тихушники. В этом самом (маскарадном) костюме бубновский приятель и встретил процессию: первым шел Бубнов, вторым и третьим — двое старших, последним — Клон (Клон, дружище, тебя мы поставим замыкающим, все время смотри назад, оглядывай лестницу и будь на шухере, дело-то стремное, а когда мы зайдем, оставайся на лестничной клетке). Как только третий член процессии скрылся за порогом квартиры, хозяин — в сером костюме и с пушкой — с криком «ФСБ, блядь!» уложил всех троих на пол. Бубнов только и успел выкрикнуть: беги, Клон, беги, — хотя Клон и так уже вовсю жарил вниз по лестнице.
У Клона сбивалась дыхалка, подложечный пылесос работал на полную катушку, а печень захлебывалась самолично выброшенным адреналином. А все вкупе виделось Клону именно тем, чего он так усиленно жаждал: настоящим приключением.
У Бубнова сотоварищей тоже было то, чего жаждали они: деньги Клонова папаши, на которые они загудели сразу, не отходя от кассы, и гудели все праздники напролет. В перерывах между пьянками кто-то из них позвонил Клону и сказал, что всех повязали (я тебе звоню из Матросской тишины, дружище, за бабки договорился со следователем, только один звонок) и что Клону теперь надо сидеть тише воды, ниже травы. А также позвонить одному из старших и сказать, чтобы собирал деньги на откуп ребят. Клон очень гордился: а) ответственным поручением и б) тем, что единственный звонок из Матросской тишины, купленный за немалые деньги у продажного следователя, был адресован именно ему.
Вторая история про Клона. Почти полностью тот же сюжет, что и в первой. За исключением того, что Бубнов пошел к барыге один в обществе денег Клона (на сей раз это были не родительские бабки, а какие-то собственноручно заработанные — чуть ли не впервые в жизни, на какой-то низкооплачиваемой работе вроде раздачи листовок у супермаркета). Буб нов вынес от барыги огромный пакет с толченой мятой вперемешку с газетами. Поскольку прямо на улице открывать и нюхать содержимое было стремно, Клон сунул пакет в рюкзак и понес его домой (пусть у тебя полежит, дружище, тебе же не в падло, а я позвоню, когда наклюнутся клиенты). Когда (уже дома) Клон обнаружил фейк и рассказал об этом Бубнову, тот пообещал оторвать барыге яйца, а еще через неделю сообщил, что тот бесследно исчез (я выставил своих людей около его подъезда, Клон, я серьезно — этот гандон как в воду канул, видимо, он кинул не только нас, а еще многих, и на эти деньги слился). Клону было нечего сказать — так действительно очень часто поступали тогдашние барыги. А веру в незыблемость авторитета Тимофея Бубнова он тогда еще не потерял.
Я хочу сказать: это нормально, такие истории происходят всегда, когда мальчики с интеллигентным воспитанием лезут в криминал, агрессивные НОМы и прочее. На фасаде любого мальчика с интеллигентным воспитанием всегда висит огромный плакат с надписью «Лох». Типа того, с которым стоят возле низовых магазинов безработные бедолаги: «Автозапчасти для иномарок», «15 % скидка» и так далее.
В лучшем случае мальчики с интеллигентным воспитанием делают из этого выводы. Они либо отодвигают свое интеллигентное воспитание глубоко в подсознание, вытаскивая только для случаев вроде обеда с правильной девушкой в хорошем месте или устройства на серьезную работу, либо продолжают быть лохами. В первом случае они нередко бывают благодарны людям вроде Бубнова. За жесткий, но познавательный урок.