Ключ

Горбун полез ещё выше, справедливо полагая, что в таком доме и чердак будет обитаем. Он не ошибся. Крохотная комнатка под крышей могла принадлежать лишь студиозусам или школярам. Тесня постеленные прямо на пол матрасы, стояли рядом две конторки с подпиленными ножками. Писать на них можно было, сидя прямо на полу. Это было достаточно удобно для него.

Горбун уселся, кряхтя, на матрас. Сдвинул трухлявые конторки, отслужившие, верно, уже свой век в городской библиотеке, вместе так, чтоб между ними остался малый зазор, и вынул из мешка, водрузил в получившуюся подставку Вороний Глаз.

Камень. Чёрный осколок горного хрусталя. Первая его удача. Единственная на многие и многие годы. Он — совсем ещё мальчишка тогда — трудился переписчиком в королевских архивах. И прослужил бы так всю свою жизнь, может быть, даже став бы со временем архивариусом, но не умея сделать себе дальнейшей карьеры без денег и связей, если бы не пропадал в хранилищах денно и нощно, ища других способов заполучить власть помимо смазливого лица да богатого папеньки.

Однажды он снял с полки очередной фолиант. И уже через год упорного труда над пожелтевшими страницами он притащил в одну из башен пойманного в университетском саду ворона и украденный в музее кусок хрусталя.

Глупец! Он использовал его весь, целиком, не понимая, как повезло ему, и что второй такой осколок он будет искать не один десяток лет и продаст, в конце концов, за него свою душу.

Он убил ворона. Задушил, с содроганием и потаённым возбуждением ощущая, как бьётся в руках тело. Губы шептали слова заклинаний, а прозрачный горный хрусталь наливался, клубился аспидно-чёрною тьмою. Он любил свою птицу. Он никого не любил, кроме неё. Скопив денег, он заказал Лучшему другу висельника стальные когти и клюв. А потом едва не сошёл с ума, осознав, что не всякий камень годится стать ловушкой.

Воспоминания причиняли боль.

Он встряхнул пальцами рук, сбрасывая напряжение, отгоняя суету. Соединение требовало сосредоточенности. Он закрыл глаза, откинул голову, выдохнул медленно.

Когда он, открыв глаза, посмотрел в чёрный вороний зрачок, то увидел кабинет Марка, и крик, дикий крик ударил по его ушам, заставив отшатнуться.

Он упал на спину, пытаясь отдышаться, собраться с мыслями. Что-то творилось во дворце. Что-то, к чему никто из них не был готов. Горбун помедлил, прежде чем попробовать во второй раз.

Рато бесновался так, как не бесновался даже на вершине холма этой ночью. Девочка пыталась скрутить его. Горбун глядел, не веря своим глазам. Но когда мальчишка завопил, коснувшись спиной постели, когда прозвучало слово «нож»… Он снова отшатнулся от камня. Тронул лоб, покрытый мелкими бисеринками пота. Ему нужно было время, чтобы осмыслить увиденное. Его захлёстывали эмоции. Чувства и мысли, которые пугали его самого. Он боялся эту тварь. И хотел её в свою коллекцию. Хотел, как ни одно живое существо до сих пор. Это чувство едва могло сравниться даже с желанием обладать женщиной.

Он лежал, пялясь незряче в щелястую крышу, сквозь которую в иные дождливые ночи вода капала прямо на головы спящих, превращая отдых в изощрённую пытку, и представлял себе, как он заполучит его. Аккуратно задушит мальчишку, постаравшись в целости сохранить его тело. Юное, здоровое, сильное — это было много лучше, чем эта жуткая развалина Сет, больше похожая на мертвеца, чем все мертвецы, что у него до сих пор были. Мальчик прослужит ему долго. Очень долго. Может быть, так же долго, как ворон. Он будет беречь его. Первого. Самого сильного в Круге. Такую мощь. Скрытые, невообразимые способности.

Он улыбался, поглаживая спрятанный в кармане плаща осколок. «Ты улизнул от меня раз. Второго шанса не представится». Наконец он поднялся, с трудом вынырнув из водоворота грёз. Нужно было заниматься делом. Никто не преподнесёт ему Рато, если он сам не пойдёт и не возьмёт себе его душу.

Воин и девочка шли к тронной зале. Лучший друг висельника, покачиваясь, сидел на плече воина. Горбун узнал этот путь, сам не раз ходил по нему ещё на приёмы к королеве-матери. Одна из самых древних зал замка, тронная зала была мрачна, как чёрный камень её пола и стен. Иссиня-чёрный с редкой искрой внутри. Говорят, он играл на свету дивными красками. Но стрельчатые проёмы высоко наверху, через которые должен бы был падать вниз свет, были давно заколочены досками и забраны драпировками. Факелы в стенах давали лишь кровавые отсветы где-то в самой глубине чёрного камня тронной залы.

— Когда вы с Сирроу найдёте его, уходите из города на Юг. По старому тракту и дальше. Ты знаешь Путь.

— А как же ты? — Она была ребёнком. Она была совершеннейшим ребёнком. Но только рядом с Марком или волком. И только один из них любил её по-настоящему. Вот и сейчас дрожала губа, а в глазах стояли слёзы. Так мило.

— Я дал Ллерию клятву. Как ты думаешь, король отпустит меня?

Она поникла. Тихо качнула головой.

— Эдель, — он опустился перед ней на колени, взял за плечи, приподнял подбородок. — Ну, девочка моя, детка. Ну, послушай. Ты и Рато, вы вдвоём самые сильные в Круге. Вы справитесь, доведёте его, защитите. Юродивый поможет вам. Сирроу никогда не бросит тебя. Ну? — Она запрокинула голову, силясь остановить бегущие слёзы. Кивнула, соглашаясь. — Умница.

Он поднялся, скользнув пальцами по её щеке. Развернувшись, пошёл дальше. Ворон повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как она закусила губы.

— Ллерий жаждет крови. Его пытались убить нынче ночью, и, кажется, наш Хранитель этому помешал. Я с лёгкой душой отдам ему Вадимира. Он действительно мутил народ в казармах. Единственное, чего я боюсь, — Марк сбавил шаг, дождался, пока Эдель нагонит его, сказал уже тише, — как бы Ллерий не удумал казнить заодно и своего брата. Я участвовал во многих войнах. Я участвовал во всех войнах этого мира. Это дурная забава, поверь мне на слово. И пока ещё можно обернуть всё вспять. Поэтому Вадимира я отдам ему позже. Пусть сперва переговорит с братом… Ну, вот мы и пришли. — Он снова опустился на одно колено. Погладил её по ярко-рыжим волосам. — Ступай, узнай, как там Рато. Как только Сирроу найдёт Никиту, уходите, не дожидаясь меня. Юродивый найдёт вас сам.

— Он всегда сам находит тех, кто ему нужен, — ответила девочка заученной фразой и улыбнулась вымученно. Он подмигнул ей.

— Мы с ведьмой будем вас часто вспоминать.

Кивнув, она припустила прочь по коридору, а он зашёл за угол, где стоял, охраняя сдавшегося в плен князя, тройной караул гвардейцев. Каблуки щёлкнули одновременно. Гвардейцы вытянулись на своём посту, а один вынул ключ, отпер замок.

Марк прошёл мимо и прикрыл за собой дверь.

Носовой платок в руках князя Николая был скручен, как пеньковая верёвка на шее повешенного, и так же взмылен. В остальном князь выглядел отдохнувшим, успокоившимся и, наконец-то, чистым. Действительно похожим на принца.

— Итак, — воин привалился к двери, скрестив руки на груди, — чего вы хотели бы от короля, ваше высочество? Помимо ответа за поступки вашего отца. Если мне будет позволено… я советовал бы вам не слишком настаивать на суде или иных каких формальностях. Все вздохнут свободней, когда дело уладится полюбовно. Сотни лет у нас не было открытых стычек, и сам я желал бы продолжить эту традицию.

— Вы смеете советовать мне? — Он усмехнулся, но выглядел бледно. — Хотя… Вы же Марк. Тот самый Марк, что, говорят, участвовал ещё в битве при Эдгаровой топи, командуя левым флангом войск короля Орланда. Хотя вас тогда, кажется, звали ещё по-другому… Как же? Может быть… Экар?