Ключ

— Вставай! Да вставай же!

— Я хочу спать… — Я действительно хотел, веки смеживались, стоило неимоверных усилий просто посмотреть прямо: как у тряпочной куклы, шея произвольно гнулась в любых направлениях, голова свободно моталась из стороны в сторону.

Рол схватил меня за волосы, запрокинул подбородок, смерил оценивающим взглядом и вдруг без предупреждения, хлёстко, наотмашь врезал мне раскрытой ладонью. Я взвыл. Не столько от боли, сколько от удивления и обиды.

— Сдурел, да?! Ты че делаешь?!

— Потом. Бери воду, — в руки мне ткнулась полупустая бадейка, — буди всех.

Я не успел слова сказать, Рол уже растворился в темноте. Через минуту раздался всплеск. Я посмотрел на бадью с водой. Всё ещё ничего не понимая, но зная, что Рол мудрее и старше, обернулся к охранявшему меня бандиту. Тот спал, запрокинув голову и приоткрыв рот. Я потряс его за плечо.

— Алё, дядя! Вставай!

Человек спал. Я нагнулся, всматриваясь, и тут же отшатнулся с криком. В неверном свете луны и дрожащих отблесках затухающего костра его лицо было неестественно белым, почти мёртвым. Руки среагировали быстрее сознания, я выплеснул воду на это мертвенное, синюшное лицо. Капли, блестя в лунном свете, медленно поползли по коже. Человек не проснулся. Ужас ледяной волной поднялся от живота и замер спазмом в горле. Задыхаясь, давясь собственным страхом, я принялся бить спящего по щекам. Ещё и ещё. До тех пор, пока человек не открыл глаза, мучительно, через силу делая судорожный вдох. Вскоре взгляд его стал более осмысленным, и мой ужас с удвоенной силой отразился в его глазах. Он сразу понял, что происходит, первым схватил притащенную Ролом бадью и начал будить остальных. Водой, пощёчинами, пинками под дых. Рол мотался туда-сюда, таская воду. Проснувшиеся присоединялись к нам в этой странной, страшной работе. Через четверть часа удалось разбудить почти всех.

Когда мы, мокрые и напуганные, сидели вокруг вновь разведённого костра и никак не могли согреться, вожак, выжимая набухшие чёрные космы, вскользь поинтересовался:

— Не представишь нам своего друга, а? Кажется, мы обязаны ему жизнью.

Я не успел ответить.

— Я домовой, меня зовут Рол. Мы появились вместе, но Никита поднял столько шуму, что я легко отвёл вам глаза. — Рол ворошил палкой угли. — Когда все уснули, я перерезал верёвки, попытался разбудить его… У меня ничего не вышло. Мне доводилось слышать о таких вещах…

— Утонуть во сне… Вот как это называется, — откликнулся кто-то с другой стороны костра. — Такое случается на болотах. Люди засыпают и задыхаются.

Рол кивнул. Одноглазый верзила грязно выругался.

— Что ж… Я прощаю тебе попытку устроить побег, — Рол удивлённо вскинул голову, но это не смутило одноглазого. — Если подумать, ты мог бы разбудить своего дружка и смыться вместе с ним, оставив нас подыхать здесь, — пояснил он.

Рол брезгливо передёрнул плечами:

— Я уже жалею, что не поступил именно так.

Это заставило одноглазого расхохотаться.

— А ты надеялся, я отпущу вас? — спросил он, вытирая выступившие слёзы, — Ну, знаешь… я всё ещё рассчитываю получить выкуп.

— Ты дашь маху, оставив их здесь. — Сет не отводил взгляда от огня. — Несколько человек не проснулось этой ночью, завтра не проснётся ещё несколько… Так будет до тех пор, пока не умрёт он. — Сет не поднял головы, не пошевельнулся, но все взгляды устремились на меня. — Водяные не потерпят служителя тьмы в своих владениях.

— Какой он там чернокнижник! — Атаман вскочил на ноги. — Я предупреждал тебя, Сет, помалкивал бы ты со своими сказочками! Даже если эти твари и существуют, хотя я никогда их не видел, то кому же они служат, как не тьме?

Сет не ответил, не отвёл взгляда от костра. На несколько минут воцарилось тягостное молчание. Одноглазый бродил по площадке, ругаясь и пиная всё подряд, в том числе и своих людей. Наконец он продолжил:

— Я не знаю, кто этот тип… Но за все те годы, что мы торчим на этом проклятом болоте, ни-че-го подобного не случалось. И вот появляется он, и всё летит вверх тормашками. Я не верю ни в бога, ни в дьявола… но и в совпадения я тоже не верю… Пусть он убирается. И отдайте ему всё, что он там притащил с собой. Слышали?! Убью, если какой-нибудь жадный идиот оставит себе хоть что-нибудь. Домовой тоже идёт с ним… И ты идёшь с ним, Сет. Если верить всему, что ты тут наговорил, тебе повезёт, если следующей ночью ты не проснёшься. Этот приспешник дьявола принесёт тебя ему в жертву!

Одноглазый хрипло захохотал. Никто не разделил его веселья. Людям не хотелось смеяться в эту ночь. В тревожной полудрёме мы просидели до серого рассвета. Кто-то следил за костром, иногда приходилось вставать и идти к краю площадки за водой. Там можно было опрокинуть вниз ведро, закреплённое на верёвке, другой конец которой прочно врезался в щель выщербленной кладки развалившегося моста. Вода у подножия была мутноватой, и я не стал бы её пить, но каждые полчаса приходилось умываться, чтоб не рухнуть в подступающий сон. Налитый свинцом затылок тянул голову вниз, резь в глазах казалась нестерпимой.

Утро началось туманом. Сырое и безрадостное, оно всё-таки принесло облегчение. Дневальный потушил костёр, вылив в него остатки воды. Белый дым без следа растворился в густом, непроницаемом киселе. Бандиты начали собирать нас в дорогу. Сет молча возился со своими небогатыми пожитками — я всё гадал, как он сумел ускользнуть из-под стражи. Рол руководил нашими сборами. Я держал мешок, а он перечислял наши вещи, аккуратно складывал и упаковывал их. Нам действительно вернули всё, и посох нашёлся недалеко от костра, атаман сам отдал его мне в руки. Я провёл по тёплой полированной поверхности. Даже сквозь ткань, которой были обёрнуты мои обоженные ладони, я ощущал живое тепло дерева.

Едва туман начал чуть рассеиваться, пронзённый первыми лучами восходящего солнца, нас подвели к краю башни, опоясали верёвками, и я сам проверил узлы, стянувшие их. Спуск не занял много времени. Прыгнув спиной вперёд, я помогал спускавшим меня людям, отталкиваясь от стен. Идеально гладкая поверхность, как ни странно, давала неплохое сцепление: подошва не скользила. Рол просто сидел в петле, медленно крутясь вокруг своей оси и осматривая раскинувшийся вокруг пейзаж. Сет, вероятно привычный к подобному спуску, был уже внизу. Он стоял среди затянутого серым туманом чёрного болота.

Очутившись на земле, а точнее по щиколотку в воде, я увидел, что Сет ушёл уже далеко вперёд. Спешно выпутавшись из петель, я помог спустившемуся Ролу, и, окликнув Сета, мы поспешили за ним. Тот нехотя остановился.

— Сет, — я поднял одну ногу, демонстрируя кроссовку, — здесь пиявок нет, а? У меня голень открыта.

— Нет, — Сет даже не взглянул на меня, оглядывая окрестности, — это мёртвое болото. Здесь нет даже комаров. — Он перевёл взгляд на посох. — Отдай его мне. Я поведу вас по тропе, и мне понадобится шест.

Серо-стальные глаза смотрели прямо и непреклонно. Я нехотя отдал посох Сету. Поправив лямки, в последний раз оглянулся на Цитадель. Над болотом, над полузатонувшими деревьями возвышался тонкий, раскрывающийся к солнцу шпиль — монолит среди гнили и тлена. Мосты, соединявшие центральную башню с четырьмя другими, обрушились, сами башни искрошились и осели. Бандиты безучастно стояли у края и смотрели, как мы уходим. Я помахал им рукой на прощанье. Мне никто не ответил.

— Ты уверен, что хорошо знаешь дорогу через топи? — Рол не очень-то доверял нашему проводнику.