Ключ

Позже она беспрестанно звала: «Кимура! Кимура!» Но тембр голоса был совсем не таким, как прежде. То не было обычное сонное бормотание, она взывала сильным, требовательным голосом, срываясь на крик. Приближаясь к экстазу, она уже вопила. Вдруг я почувствовал укус на кончике языка... Затем на мочке уха... Такого никогда не случалось прежде... Примысли о том, что именно Кимура за одну ночь превратил мою жену в такую смелую, такую активную женщину, я испытывал жесточайшую ревность к нему и в то же время благодарность. Нет, я должен возблагодарить и Тосико. Забавно, что, желая меня помучить, она против своей воли доставила мне такое наслаждение... Странные извороты моего ума выше ее понимания...

...На рассвете, после соития, ужасное головокружение. Ее лицо, шея, плечи, руки, весь контур ее тела начал двоиться, так, будто на нее сверху легла еще одна женщина. Вскоре я, видимо, уснул, но и во сне жена предстала мне раздвоенной. Вначале я видел все ее тело двойным, но вскоре оно распалось на отдельные, не связанные между собой части. Рядом с четырьмя глазами – два носа, немного в стороне два рта, и все необычайно яркого цвета... Пространство вокруг небесно-лазурное, волосы – черные, губы – алые, нос сиял белизной... И эта чернота, алость, белизна были гораздо ярче, чем наяву, ядовитые, как краски на афише кинотеатра. Сквозь сон я подумал, что столь красочное сновидение подтверждает серьезность моей неврастении, но продолжал еще пристальнее вглядываться. Две правых ноги и две левых плавно колыхались, точно в толще воды, сияя неземной белизной. Но по виду это были безусловно ее ноги. Рядом с ногами, отдельно, плыли ступни. Заполняя пределы видимости, навалился огромный белый ком, похожий на пышное облако, и я тотчас понял, что это обращенный ко мне, точь-в-точь как на одном из моих снимков, ее великолепный зад... Не знаю, сколько прошло часов, прежде чем я увидел еще один сон. Кимура стоял голый, но голова на его туловище была то его, то моей, порой обе наши головы росли из одного тела, и всё двоилось...

Дневник Жены

–

26 марта

...Итак, я уже трижды смогла встретиться с Кимурой в отсутствие мужа. Вчера вечером в нише появилась новая бутылка Курвуазье, еще не распечатанная. «Ты купила?» – спросила я. «Я ни при чем, – отреклась Тосико. – Когда я вчера вернулась домой, бутылка уже стояла. Думала, Кимура принес». Но и Кимура сказал, что ничего не знает. «Не иначе, ваш супруг! – заявил он. – Я уверен, что это он. Двусмысленная, однако, шутка!» – «Если это отец, какая издевка!» – подхватила Тосико. То, что бутылку подложил муж, кажется наиболее вероятным, но так это или нет, не знаю. Не исключаю, что купил кто-то из этих двоих – Тосико или Кимура. По средам и пятницам мадам уезжает в Осаку преподавать, возвращается к одиннадцати. В прежние вечера, когда мы приступали к коньяку, Тосико под благовидным предлогом нас оставляла, скрываясь на половине мадам. (Впервые пишу об этом. Прежде умалчивала, боясь, что муж неверно поймет, но, кажется, скрывать больше нет нужды.) Прошедшим вечером она опять довольно рано исчезла и даже после возвращения хозяйки, разговорившись с ней, еще долго не возвращалась. Плохо помню, что было потом, когда я потеряла сознание. Но уверена: сколь ни была я пьяна, последнюю, самую последнюю черту я блюла до конца. Мне все еще не хватает смелости ее переступить и, думаю, Кимуре тоже. «Я дал вашему супругу „Полароид“, – признался он. – Я сделал это потому, что знаю его пристрастие, напоив, раздевать вас догола. Но „Полароид“ его не удовлетворил, он стал снимать на „Икон“. Конечно, ему хотелось рассмотреть во всех подробностях ваше тело, но, думаю, главная его цель была мучить меня. Распалить меня до предела, поручив проявку пленки, заставить меня бороться из последних сил с искушением, в этом он находит особое удовольствие. Ему приятно сознавать, что мои переживания отражаются на вас и вы страдаете не меньше меня. Жестоко мучить нас подобным образом, и все же я не готов совершить по отношению к нему предательство. Видя, как вы страдаете, я хочу страдать вместе с вами, испытав до конца уготованные нам муки». – «Тосико обнаружила эти фотографии во взятой у вас французской книге, – сказала я, – и подозревает, что вы вложили их туда нарочно, с каким-то умыслом. Зачем вы это сделали?» – «Я надеялся, – сказал Кимура, – что, увидев снимки, ваша дочь будет действовать более решительно. Это не значит, что я к чему-то ее подталкивал. У нее характер Яго, поэтому, поступая таким образом, я надеялся всего лишь на то, что произошло восемнадцатого числа. И двадцать третьего, и сегодня, каждый раз инициативу в свои руки брала ваша дочь, а я всего лишь шел у нее на поводу». – «Впервые я беседую с вами о таких вещах, – сказала я. – Ни с кем, даже с мужем, я не позволяла себе такой откровенности. Муж не расспрашивает меня о наших с вами отношениях. Может быть, боится задавать вопросы, но главное, ему хочется верить в мою добродетель. Я тоже хотела бы верить в нее, но вправе ли я? Вы один можете ответить на этот вопрос». – «Верьте, прошу вас! – сказал Кимура. – Я прикасался ко всем частям вашего тела, кроме одной, самой существенной. Ваш муж желал приблизить нас на расстояние тоньше волоса, и я, повинуясь его воле, в своей близости с вами не преступил поставленного им предела». – «Ах, теперь я спокойна! – сказала я. – Благодарю вас за то, что, зайдя столь далеко, вы не покушаетесь на мою супружескую верность. Вы как-то сказали, что я ненавижу мужа, но суть в том, что ненависть уживается во мне с любовью. Чем сильнее я его ненавижу, тем крепче люблю. Без вашего участия, без ваших мучений он не достиг бы вершин страсти, но зная, что его цель в конечном итоге доставить мне наслаждение, я просто не способна ему изменить. Нельзя ли относиться к этому так мой муж и вы – одна плоть, вы – в нем, вы – двуедины...»

Дневник Мужа

–

28 марта

...В офтальмологическом отделении университета мне провели обследование глазного дна. Идти не хотелось, но я уступил настояниям профессора Сомы. Мне сказали, что головокружения – результат артериосклероза мозга. В мозг приливает кровь, вызывая головокружение, раздвоение зрения, временное помутнение сознания. При неблагоприятном развитии возможна полная потеря сознания. Меня спросили, кружится ли у меня голова, когда по ночам я встаю по малой нужде, когда делаю резкие движения или внезапно меняю положение тела. Я ответил утвердительно. Мне было сказано, что потеря равновесия, когда кажется, что вот-вот упадешь или провалишься под землю, вызвана нарушением кровообращения во внутреннем ухе. В терапевтическом отделении меня обследовал профессор Сома. Впервые в моей жизни он измерил мне артериальное давление, снял электрокардиограмму, провел обследование почек. «Не ожидал, что у вас такое высокое давление, вам надо за собой следить», – сказал он. Я спросил, насколько высокое, но он не хотел говорить. Наконец признался, что верхнее больше двухсот, нижнее – сто пятьдесят шесть и – что хуже всего – маленькая разница между верхним и нижним. «Вы злоупотребляете гормональными препаратами, а вам бы следовало принимать не столько стимулирующие средства, сколько лекарства, понижающие артериальное давление. И еще: прошу прощения, но вы должны воздерживаться от половых сношений и отказаться от алкоголя. Исключите из рациона все острое и соленое». Наконец, он прописал мне дюжину лекарств: аскорутин, серпасил, калликрейн и т.д., посоветовав быть осторожным и периодически измерять давление.

Я нарочно пишу, ничего не скрывая, чтобы посмотреть, как отреагирует жена. Я не собираюсь следовать предписаниям врача. Пока жена не даст знак, наша жизнь будет идти прежним чередом. По моим предположениям, прочитав эту запись, жена сделает вид, что ничего не читала, и станет еще более похотливой. Такова роковая данность ее плоти. Но я и сам зашел слишком далеко, чтобы дать обратный ход. С прошлой ночи жена внезапно стала активнее вести себя в постели, в любовной игре она теперь прибегает к различным приемам, и это еще сильнее подталкивает меня в избранном направлении... Во время соития она, как и прежде, не говорит ни слова. Но ей не надо слов, чтобы с помощью телодвижений выразить все оттенки любовной страсти. Каждый раз она прикидывается, что пребывает в полусне, поэтому гасить свет нет необходимости. Как прелестна она, когда из стыдливости притворяется пьяной, притворяется спящей!.. Вначале я сближал Кимуру с женой, установив определенную дистанцию. Но привычка притупляет возбуждение: я уже не мог этим довольствоваться и стал постепенно сокращать разделяющее их расстояние. Чем они становились ближе, тем сильнее я ревновал, и чем сильнее я ревновал, тем больше я получал удовольствия, достигая своей конечной цели. Этого хочет жена, этого хочу я, как тут остановиться? Прошло уже три месяца нового года, и я сам поражаюсь, что мне удалось так долго встречать во всеоружии болезненный пыл жены. Думаю, только сейчас она поняла, как я ее люблю. Но что дальше? Каким образом смогу я распалять себя все сильнее и сильнее? Если так пойдет, я скоро утрачу возбудимость. Я уже довел их двоих до отношений, которые, вообще говоря, принято считать прелюбодеянием. Как еще теснее их сблизить, не подтолкнув жену к измене? Надо серьезно об этом подумать, но, уверен, еще раньше они сами что-нибудь придумают. «Они» – включая Тосико... Я назвал жену скрытной, коварной, но и я ей под стать. И ничего странного, что у коварных родителей – такая коварная дочь. Но уж кто даст нам фору, так это Кимура! Просто невероятно, как подобралась такая компашка из людей, не уступающих друг другу в скрытности и коварстве! Но самый удивительный выверт в том, что мы все вчетвером, обманывая друг друга, согласно преследуем одну цель. Иначе говоря, у каждого из четырех есть свой интерес, но вcе мы общими усилиями добиваемся одного – чтобы жена моя пала как можно ниже...

Дневник Жены

–

30 марта

...Днем Тосико зашла за мной. Сели на трамвай, идущий в сторону Арасиямы. На конечной остановке нас уже ждал Кимура, и мы продолжили путь втроем. Все это затея Тосико, но я ей благодарна. Теперь, когда наступили каникулы, Кимура наконец свободен. Прогулялись по берегу реки, взяли лодку, подплыли к гостинице «Грозовое ущелье». Передохнув возле моста «Лунной переправы», осмотрели сад храма Тэнрюдзи. Давно я не дышала таким здоровым воздухом! Надо и впредь время от времени выбираться за город. Муж всю свою жизнь провел над книгами, и его никогда невозможно было вытянуть на подобную прогулку. Вечером пустились в обратный путь, на трамвае до Хякумамбэн, где и разошлись по домам. Так весело провели день, что не было охоты сидеть за столом и накачиваться коньяком...

31 марта

...Прошлой ночью легли спать, не притронувшись к коньяку. Посреди ночи под ярким сиянием лампы я нарочно выставила из-под одеяла пальцы левой ноги. Муж тотчас заметил и влез ко мне в постель. Удивительно, что мы добились результата, не прибегая к алкоголю и при ослепительном свете. Это чудесное событие привело мужа в невероятное возбуждение...

...У мужа, как и у мадам Окады, сейчас нет занятий, и он все дни проводит дома. Впрочем, он каждый день непременно выходит на пару часов прогуляться. Ему необходим моцион, но за этим скрывается еще одна цель – дать мне возможность читать его дневник. Каждый раз, когда он перед уходом говорит: «Немного пройдусь», мне слышится: «А ты тем временем загляни в мой дневник!» Чем настойчивей он меня к этому подталкивает, тем упрямее я отказываюсь, но в таком разе и я должна предоставить ему возможность читать мой...

Дневник Мужа

–

31 марта

...Прошлой ночью жена меня приятно удивила. Она не стала притворяться пьяной. Не требовала погасить свет. Больше того, всячески распаляла меня и, откровенно выставляя свои самые интимные прелести, понуждала действовать. Не ожидал, что она знает столько разных ухищрений... Постепенно я начинаю понимать, что означает эта внезапная перемена...

Головокружение настолько сильное, что я все-таки забеспокоился и пошел на прием к Кодаме измерить давление. У него глаза на лоб полезли. Давление было столь высоким, что прибор зашкалил. Велел немедленно прекратить всякую работу и соблюдать полный покой...

Дневник Жены

–

1 апреля

...Тосико привела портниху Каваи, специалистку по европейским фасонам. Она преподает кройку, а в качестве приработка выполняет заказы. Поскольку без налога, берет на двадцать-тридцать процентов меньше рыночной цены. Тосико всегда заказывает у нее. Я не надевала европейской одежды с тех пор, как носила форму в женском колледже. У меня старомодные вкусы, и к моей фигуре подходит традиционная японская одежда, поэтому я избегаю европейских нарядов, но Тосико так настойчиво уговаривала меня, что и мне в конце концов захотелось на пробу сшить хотя бы одно платье. Бесполезно скрывать от мужа, и все же мне было так стыдно, что я пригласила портниху прийти сегодня днем, когда мужа нет дома. В выборе материи и покроя я всецело доверилась Тосико и портнихе. Только попросила отпустить юбку подлиннее, хотя бы ниже колен, поскольку ноги у меня кривоваты. «Не такие уж они у вас кривые, – сказала портниха. – Даже у европеек такой изгиб не редкость». Показав различные образцы ткани, она предложила мне фасон, напечатайный в журнале «Modes et travaux» – ансамбль из серого и красновато-коричневого твида. Обе так настаивали, что я согласилась. Это обойдется меньше чем в десять тысяч йен, но надо будет купить к нему туфли и подобрать аксессуары...

2 апреля

Днем вышла из дома. Вернулась вечером.

3 апреля

Ушла в десять утра. Купила туфли в обувном магазине «Т. Н.» в Каварамати. Вернулась вечером.

4 апреля

Вышла днем. Вернулась вечером.

5 апреля

Вышла днем. Вернулась вечером.

Дневник Мужа

–

5 апреля

...Жена сильно изменилась за последнее время. Она уходит обычно днем (но раз ушла утром), одна, и возвращается через четыре-пять часов к ужину. Ужинаем мы вдвоем. От коньяка отказывается. По большей части трезва. Подозреваю, это связано с тем, что у Кимуры каникулы и он свободен. Где она пропадает, не знаю. Сегодня в третьем часу неожиданно объявилась Тосико и спросила, где мама. «В это время ее не бывает дома. Я думал, она у тебя», – сказал я. «И мама, и Кимура перестали ко мне заходить. Где же она может быть?» – и покачала головой. Но нетрудно догадаться, что и она участвует в заговоре...