Книга цены
Шрифт:
– Знаешь, а здесь не так и плохо. Спокойно, тихо…
Слишком тихо и слишком спокойно, только сухая трава шуршит, точно перешептывается, обсуждает что-то свое, например ветер. Или полнолуние.
– Нет, я конечно понимаю, что полнолуние не может длиться десять дней подряд, а трава не способна разговаривать, я не настолько сошла с ума, но все-таки… - я сама не знала, что говорить дальше. Я не знала, кому и зачем я это говорю, но молчать здесь не возможно. Сразу появляется крайне неприятное ощущение, будто за тобой наблюдают, рассматривают, изучают, как крысу. Карл иногда ставил эксперименты на крысах, я помню лабиринт из стеклянных трубок, соединенных под самыми невероятными углами,
Черт, не думать про крысу. Все нормально, все просто замечательно, если идти вперед, то рано или поздно куда-нибудь да придешь. И говорить, вслух, с наблюдателем ли, с самой собой… плевать как это выглядит со стороны, тут некому смотреть, тут вообще жизни нет, трава одна и та сухая. Разговаривать с собой я начала еще в мертвом лесу, сначала песни пела, потом стихи рассказывала, потом снова пела, в конце концов, петь надоело, и в голову пришла одна довольно интересная идея.
– Вряд ли ты меня слышишь, скорее всего, с твоей стороны связи вообще нет. У меня она вроде бы имеется, только странная какая-то…
Очень странная, тонкие нити появились вчера, но они были какие-то неполноценные, что ли. Во-первых, я не могла определить местонахождения Рубеуса, хотя должна бы. Карл говорил, что расстояние на свойства связи не влияет. А что влияет? Пятно? Но ведь в прошлый раз, когда мы пересекали Проклятые Земли, связь была и именно такая, какой ей надлежало быть согласно описаниям. А сейчас? Что изменилось? Почему у меня ощущение, будто нити уходят в толстую стену из ваты, за которой находится пустота.
Но откуда тогда знание о том, что Рубеус жив?
Не понимаю, хотя это непонимание совершенно не мешает мне говорить: хоть какая-то иллюзия беседы, а не монолога.
– Вот что мне не нравится в степи, так это открытое пространство. Неуютно, особенно когда на дневку устраиваешься. И копать неудобно, дерн плотный, а земля под ним жирная такая, тяжелая и вся корнями пронизана. А вечером вся одежда в грязи, не знаю, на кого я похожа, и честно говоря, не очень хочется. Воды бы, во фляге осталось разве что на дне. И поесть, я уже начинаю забывать, как выглядит еда, особенно нормальная еда. Например, цыпленок с травами или рыба на углях… утка, фаршированная черносливом… чернослив без утки тоже неплохо, или вот персики, клубника с белым вином… груши с медом.
Резкий порыв ветра задирает полы куртки, словно специально, чтобы напомнить о том, где я нахожусь.
– А еще ванну… но согласна и на озеро. Или на ручей.
К ручью и вышла. Мелкий, неширокий, с удивительно вкусной холодной водой, от которой моментально свело зубы, ручей весело журчал, протискиваясь между тяжелыми каменными глыбами.
– Определенно, иногда здесь очень даже неплохо…
Лагерь я разбила чуть в отдалении, на сухой земле, и здраво рассудив, что если тут вообще имеется какая-нибудь живность, то она обязательно придет к воде, отправилась на охоту. После полутарачасового бдения в тени камней мне удалось добыть довольно-таки упитанного кролика. Порция свежей горячей крови, пусть и кроличьей, подняла настроение. Сейчас разведу костер и нормально пообедаю. Жареный кролик, конечно, не утка с черносливом, но тоже неплохо. Где-то в сумке есть соль…
В моей сумке рылся Серб.
– Привет, кисуля, - мое появление не слишком его смутило.
– Как дела?
– Отлично. Были отлично.
Сабля со мной, висит на поясе, но до чего неохота драться.
– Вижу, тебя можно поздравить с удачной
охотой?– Серб указал пальцем на кролика.
– Не поделишься?
– Нет.
– Продолжаешь сердиться… а я, признаться, надеялся…
– Зря. Уходи.
– Коннован, не будь дурой! Неужели не прочувствовала, насколько странное это место? Неужели не дошло, что в одиночку здесь никак? Да не дергайся ты, не трону… хочешь, ветрами поклянусь, что не трону?
– Он неуклюже улыбнулся.
– А вообще выходи за меня. Я серьезно говорю, без обмана. Я знаю, что да-ори не заключают браков, но ведь нету закона, чтобы нельзя было. Ты мне нравишься…
– А ты мне нет. Уходи. И желательно побыстрее. Рассвет скоро, а у меня дело есть.
Серб медленно опустил сумку на землю. Поднял руки и повторил:
– Пожалуйста. Не прогоняй.
– Убирайся.
Больше он не произнес ни слова, развернулся и ушел, засунув руки в карманы и насвистывая все ту же навязчивую мелодию. А мне вдруг стало до того тошно, что хоть волком вой. Или назад зови, но это глупо.
– Глупо и опасно, - сказала я мертвому кролику, тот, естественно, ничего не ответил.
Так, следует успокоиться и взять себя в руки. Что я хотела? Развести костер? Зажарить добычу? Вот это и сделаю, а на Серба плевать, четыре года продержался без моей помощи, как-нибудь и дальше выживет. Замуж он меня звал…
– Вот если бы предложение исходило от тебя, я бы еще подумала.
Нити оставались все такими же равнодушно-неподвижными. Нет, определенно, я разговариваю сама с собой, при этом теша себя иллюзией, будто…
– Беседую с тобой. Я вообще наивная, не веришь - спроси у Карла, он подтвердит. Вот он в жизни не отпустил бы возможного соперника живым. Ну или первым делом не с костром возился, а вещи бы проверил…
Мысль более чем здравая, а я - дура, если раньше об этом не подумала, что-то ведь Сербу было нужно в сумке. Вопрос - что именно, вещей там немного. Кой-какие лекарства из трофейной аптечки, запасной нож, неработающий адептор, заряд которого я использовала, чтобы доставить людей к Лане, карта - еще один бесполезный подарок Карла, ну фляга с водой. Зря я оставила ее здесь, ну да кто ж знал. Воду я вылила на землю, флягу хорошенько прополоскала и наполнила снова.
– Предосторожность не помешает, правда?
Мне никто не ответил, ну и ладно, главное, что ужин у меня сегодня почти королевский… или у смертника накануне казни. Нет, к дьяволу подобные мысли, все будет хорошо, главное - с оружием не расставаться.
Рубеус
– Первые два пункта интересны, а вот с остальным - категорически не согласен. Долго, трудозатратно да и уязвимо. Вот смотри, - Карл склонился над разложенной картой.
– Если сделать так, как предлагаешь ты, мы, конечно, здорово сэкономим на перевозках, но вместе с тем дорога пройдет вот здесь.
Заводы на карте были черными квадратами, а дорога, их соединившая, - тонкой линией в сантиметров двадцать длиной. На самом деле почти двести километров железнодорожных путей, которые только предстоит проложить.
– Не туда смотришь, - упрекнул Карл.
– Вот здесь и здесь твоя дорога пройдет в двадцати километрах от границы, ты понимаешь, что кандагарцы не будут просто сидеть и смотреть, как в непосредственной близости от их Великой Империи ходят наши эшелоны с боеприпасами? Следовательно, придется организовывать охрану. А это, во-первых, хлопотно, во-вторых, вызовет ненужное обострение на границе. Поэтому придется по первоначальному варианту, хотя, конечно, если оттеснить кандагарцев… - Карл задумчиво поглаживал карту, будто она, в ответ на ласку, могла самовольно передвинуть границу.