Книга Лета

Его слова зловеще прозвучали в повисшей тишине. Сверкнуло солнечное лезвие, и Эридан занес меч над перепуганной женщиной.

— Господин, пощадите! — взмолилась она, упав на колени.

— Тебе нечем выменять свою жизнь, — зловеще произнес эльф, но Кьяра заметила, что это блеф.

— Я все расскажу! — малодушно воскликнула Аринар.

Эльф ухмыльнулся:

— Я слушаю.

— Дом Терим сделал выгодное предложение, в обмен на ваше убийство, — не вставая с колен начала рассказывать эльфийка, — мы лишь выполняли указания лорда Элаха. Взамен наши дома должны были объединиться. Он сулил нам могущество королевы Мэб и процветание под ее началом.

— Вот как, — протянул Эридан, слегка опустив клинок. — Два великих дома объединились против меня…

— Три, — поправила Аринар, — дом Дхоэль должен был отвлечь ваше внимание. Все пошло не по плану, но в итоге они справились с задачей.

Последние слова удивили белобрысого. Он бросил взгляд на слепую леди, та сжала губы в тонкую полоску. Однако Эридан быстро справился с удивлением.

— Лорд Элах! — воскликнул он, оборачиваясь в сторону главы дома Терим. — Вы… разочаровали меня. Мне надоели эти подковерные игры. Схватить его!

Гвардейцы кинулись к зеленоглазому, скрутили и потащили к Эйлевару. Сехтен схватился за рукоять меча, но почему-то остановился с задумчивым выражением лица. Заметив промедление племянника, Элах зло стиснул зубы.

— Лорд Элах, я предупреждал снова и снова, но вы упрямо не желаете признать новый порядок, — надменно протянул белобрысый, глаза его горели злобой. — Вероятно, вы любите свою дочь гораздо меньше власти, и мне это противно. Вам пора на покой. Поставьте лорда в круг!

Гвардейцы поволокли зеленоглазого к формуле, а Сехтен все-таки выхватил клинок.

— Мой дядя не лучший из людей, — воскликнул он, направляя меч на Эридана, — но я не желаю его смерти.

— Я не убью его, — спокойно ответил Эйлевар, ничуть не смущаясь упершегося в грудь лезвия. — Я дам ему покой. Очевидно, что власть дарила ему лишь беспокойство, заставляла воспринимать близких как орудие, — он обернулся к главе дома. — Лорд Элах, отныне вы больше не имеете власти. Вы лишаетесь всех званий, титулов и привилегий, как и ваши дети. Отныне ваша семья — простые смертные. Родовой замок отныне вам не принадлежит. Думаю, ваш брат не будет против, особенно после того, как вы кинули племянника под нож. Не беспокойтесь, я позабочусь о вас. Вы проведёте остаток своих дней в заточении, под моей опекой. У вас будет много времени подумать о последствиях своих действий.

— Сехтен! — воскликнул Элах, обращаясь к замершему в нерешительности племяннику. — Ты так это оставишь? Ты всегда хотел власти, а теперь нас лишают последнего!

Но Сехтен и не думал нападать. Наоборот, он опустил меч.

— Дядя, я всегда хотел власти, — сказал он, — но вместо этого получал лишь направление движения. Вы очень долго манипулировали мной. Может быть, дому Терим пора умереть. Он веками поклонялся ныне мертвой Титании. Все кончено, дядя.

Сталь нырнула в ножны, и, приосанившись, Сехтен продолжил:

— Я положу начало новому дому. Мы больше не будем полагаться на могущество архифей и прочих тварей.

— Ты не имеешь такой власти, Сехтен, — зло выплюнул Элах.

— Почему же? — возразил Эридан. — Я здесь власть, имею право отнимать и дарить ее, кому посчитаю нужным. Дом Терим окончил свое существование. Да здравствует дом… — он на мгновение задумался, — Авелик.

Шрамолиций не смог скрыть удивления. Улыбнувшись, Эридан хлопнул его по плечу:

— Тебе решать. Ты знаешь цену.

— Что станет с Фистиль? — спросил Сехтен.

— Она больше не леди благородного происхождения, — ответил белобрысый. — Брак с ней теперь не может иметь политической подоплеки. Удерживать ее уже не имеет смысла. Ты можешь взять ее под опеку, как свою низкородную сестру.

Тот кивнул, согласившись с условиями, и его дядя пораженно уставился на него. Поймав этот полный недоумения взгляд, Сехтен сказал:

— Простите, дядя. Я, наконец, могу стать кем хочу, здесь и сейчас. Я устал ждать.

Эридан махнул рукой, и гвардейцы поволокли бывшего лорда прочь из тронного зала. Наконец самообладание изменило зеленоглазому. Забившись в руках охраны, он истерично завопил:

— Сехтен, ты предал свою семью! Ты связался с тем, кто уничтожил весь свой род, эту землю, и ради чего?!

Скрестив руки на груди, его племянник спокойно ответил:

— Ради власти и славы. Некоторые уроки я усвоил очень хорошо.

Пораженный таким ответом, Элах смолк, а через несколько секунд за ним захлопнулись двери.

— Леди Кавахар, выйдите в круг, — приказал Эридан, и Арласшор вывела вперед слепую эльфийку. Оглядев женщину, белобрысый едко заметил. — Не ожидал от дома мудрецов такой глупости. Вероятно то, что вы видите будущее — очередная выдумка.

— Я не люблю лорда Элаха, — спокойно ответила женщина, — но я стара, как и он, и его мне понять проще. Вы непонятны мне, Эйлевар, как и были непонятны Титании. Это я посоветовала держать вас в узде, — ее лицо скривилось в гримасе не то злобы, не то страха, а может и презрения. — Вы не эльф, лорд Эйлевар. Что угодно, но не эльф.

— Вы ошибаетесь, — ухмыльнулся белобрысый, подойдя ближе. — Вам просто сложно признать, что я такой же расы, что и вы. Вы опять же использовали детей. Низко, очень низко.

— Что вы сделаете? — лицо леди Кавахар искривилось в горькой усмешке. — Убьете? Лишите привилегий? На что ещё вам хватит фантазии?

— Вашим наказанием станет позор, — спокойно ответил эльф, — за то, что вам не хватило смелости и мудрости, за то, что поддались уговорам старого труса, — он посмотрел на Арласшор. — Сколько раз ты пыталась очаровать меня, милая?

— Один, — испуганно ответила девушка, потупив взгляд.

Эридан сжал ее миленький подбородок, и эльфийка испуганно пискнула.

— Ты врешь, — констатировал альбинос, посмотрев в золотистые глаза. — Ладно.

Он вытащил игральную кость из сферы, висящей на шее, подкинул на ладони, посмотрел результат.

— Вам повезло, всего два удара, — произнес он, затем немного задумался. — Три. Один за ложь.

Слуги принесли новый кнут взамен изрубленного мечом. Эльф отстегал двух женщин по идеальным спинам. Кавахар пережила экзекуцию стоически, а вот нежная Арласшор рыдала и умоляла прекратить после каждого кровавого разреза, оставленного на коже. Леди Аринар, так и не осмелившаяся встать с колен, заслоняла лицо руками и вздрагивала после каждого болезненного вскрика.