Книга Лета
Шрифт:
В тронном зале расставили столы, чтобы отметить это событие. Ряды лавок, кувшины с вином, подносы с закусками Страны Лета: сочные овощи, мясистый папоротник, бутоны и луковицы съедобных цветов, дичь, сдобренная пряной пыльцой, рыба в корке радужной соли и другие необычные для Кьяры яства, к некоторым из которых она успела уже пристраститься. Она наполнила кубок, закусила тонким ломтиком мяса в тающей на языке карамельной корочке и оглядела стол. Бывшие гвардейцы пили и веселились, но в их веселье сквозила теплая грусть. Они так долго служили вместе, что им было трудно представить новую жизнь друг без друга. Наверное,
— Ты меня поздравляешь, а я до сих пор осознать не могу, что вообще произошло… — посетовал Лафус, задумчиво разглядывая румяную булочку в ладони. — Еще недавно воровал хлеб, потом гвардия, теперь вдруг лорд, а у меня даже фамилии нет.
— Ооо, скажу тебе по секрету — я тоже, — она лукаво подмигнула. — А фамилию придумаешь.
Лафус рассмеялся:
— Мне фантазии не хватить придумать такую же глупую фамилию, как Эйлевар или Амавель… — он заговорчески подмигнул ей в ответ. — А насчет тебя я даже не сомневался. Руки у тебя ловкие, а взгляд цепкий и хитрый.
Кьяра перешла к Элледину. Тот все еще выглядел обескураженным.
— Мне дали Утзаир, — растеряно и как будто напугано сказал он, — а я даже море в жизни не видел ни разу…
— Ничего… — сказал Ятар, подливая ему вина. — Ты как раз хотел научиться плавать.
Кьяра выпила с ними, а затем подошла к Меллоту. Тот уже был чертовски пьян. И когда только успел? Как и всегда, алкоголь ничуть не портил его красивую мордашку.
— Посажу столько маков лавандового цвета, что все навсегда заткнуться и перестанут спрашивать… — сказал он тифлингессе, и та не удержалась от смеха:
— Ну хоть один определился, чем хочет заниматься!
Каленгил, сидящий напротив, взял пару аккордов на мандолине и сказал:
— Я тоже. Напишу весточку Саевил. Мол, моя прелесть, собирай вещички, зеленый листочек, наконец, обзавелся достаточно прочным стебельком, чтобы выдержать твои высокородные капризы…
Элледин прыснул:
— Листочек? Она зовет тебя листочком? Очаровательно.
Зеленый улыбнулся и стал похож на фреску, изображающую молодую ипостась Сильвануса [1].
— А что такого? — спросил он, с ноткой легкого самодовольства в мелодичном голосе. — Я молодой, зеленый и нежный. Только теперь еще и богатый.
— Это мило, — улыбнулась Кьяра, — а еще она тебя научила играть, и за это ей большое спасибо.
Рассмеявшись, Каленгил пробежал пальцами по струнам, сплетая приятную мелодию.
— Ууу! — гвардия в едином порыве выразила свое возмущение его игрой, но у всех в глазах был отблеск теплой грусти.
Тифлингесса подсела к Задару:
— Спасибо за обучение эльфийскому. Ты был спокоен и терпелив, — она лукаво улыбнулась. — Теперь, небось, от поклонниц отбоя не будет.
Он прыснул от смеха:
— Ну да… Это всего лишь титул. Вряд ли я буду счастлив с женщиной, которой от меня нужен только титул…
— А ты неплохой парень, — честно сказала девушка. — Все
портит неумение общаться с женщинами и беготня за всеми юбками подряд. Тебе это не идет. Добрый, внимательный, терпеливый, отважный — вот какой ты, а образ похотливого сатира оставь Меллоту.Задар тепло улыбнулся, и они выпили за это. Чародейка прошлась вдоль стола, пошучивая над остроухими и вернулась к Эридану. Тот задумчиво смотрел на гвардейцев, вертя в руках расписной рог, наполненный вином. Кьяра положила ладонь ему на предплечье.
— Не верится, — тихо признался альбинос. — Мы проделали такой путь. Ты рада или грустишь? У меня все вместе.
— У меня тоже все вместе, — ответила тифлингесса.
Вечер быстро подошел к концу. Новоиспеченным лордам нужно было рано вставать, завтра им предстоял путь к своим далеким вотчинам. Дольше всех засиделся Элледин, они с альбиносом долго вспоминали прошлое, детские годы и романтику первых походов на Неблагой Двор. Наконец и он ушел, остались только Эридан с Кьярой да слуги, убирающие со стола.
— Очень жаль, что не все могут разделить со мной эту маленькую победу, — грустно посетовал эльф, разглядывая вино в роге, затем неожиданно для Кьяры спросил. — Хочешь проститься с Зариллоном? Завтра утром он уже будет выдворен из Страны Фей. Это будет последний разговор.
— Хочу, — кивнула тифлингесса, — но я хотела бы поговорить с ним наедине.
— Хорошо, — ответил Эридан. — Я подожду тебя здесь.
Кьяра спустилась в темницу. Она застала Зариллона в коленопреклонное позе, он беззвучно молился своим богам. Опустившись на пол возле решетки, девушка тихо позвала:
— Зариллон, ты как?
Он посмотрел на нее, в глазах было отрешенное спокойствие.
— Уже смирился.
— Я хотела ещё раз сказать спасибо за всё, что ты сделал.
— Меня казнят? — спросил эльф все таким же отрешенным голосом.
— Нет, — помотала головой тифлингесса. — Эридан смилостивился. Тебя отправят назад, на Фаерун.
Отрешенное лицо стало очень удивленным.
— Неожиданно. Обычно он поступает более радикально.
— Он тоже помнит, что ты делал добро и несколько раз спасал ему жизнь, — Кьяра придвинулась к решетке. — Не будем о нем.
— Мне вас не в чем винить, — признался эльф, затем голос его задрожал. — Мне жаль, что так вышло. Придется жить с этим. Я привык к вам… Жаль Фистиль, она не виновата, просто поддерживала меня. Что теперь с ней будет?
— За Фистиль не переживай, — успокоила его девушка. — О ней позаботится брат. Я тоже привыкла к тебе и буду скучать.
Кьяра заметила, что ее слова про Фистиль заставили его глаза немного улыбнуться.
— Всегда мечтал попасть в Страну Фей, — сказал Зариллон внезапно. — Восхищался культурой эладринов и фейской магией. Жаль…
Маг вновь осунулся.
Чародейка взялась за решетку:
— Постарайся в следующий раз, когда найдешь тех, кто тебе небезразличен, больше им доверять.
Он грустно улыбнулся:
— Я оказался слишком слаб для этого места и для вас. Надеюсь, вы будете счастливы, и с вами все будет хорошо.
— Удачи тебе на Фаеруне. Может, мы там встретимся когда-нибудь.
Кьяра встала с пола и хотела было уйти, как вдруг коснулась запястья.
— Вот, возьми на удачу.
Она сняла монетку с изображением Тиморы и протянула сквозь решетку.