Книга Трех

Мишка и вовсе радовался, как ребенок. Тетку Зыбуниной словно подменили. Она не срезала ни одного из учеников. А Катю так и вовсе поставила отлично «автоматом». Такое бывает, когда у тебя макошка на ведьму. Мне почему-то казалось, что теперь дела у «Серебряного круга» действительно пойдут в гору.

Но то все было легкой прелюдией. Самый волнительный момент для всех нас наступил теплым солнечным днем в конце мая. В отличие от прошлого года теперь мы стояли в трех шеренгах, каждая возле своего Ментора с разноцветными повязками на руках. И еще с тех пор мы заметно повзрослели. Даже непутевый Азамат вытянулся и приобрел какое-то хитрое, как выразился Байков, присущее только бюрократам из Конклава лицо.

— Приветствую вас, дорогие второкурсники, — сказала завуч. — Сегодня вы пройдете очередную инициацию и получите свой ранг. После этого у вас будет пара месяцев подумать над своим будущем. В следующем году в школу придут распределения на практикум. Уже сейчас надо решить, кем вы себя видите после выпуска. Это очень важный и ответственный шаг. Повторяю, от него зависит все ваше магическое будущее. Начнем по списку. Сергей Аганин.

В этот раз на пьедестале было много кристаллов, разной формы, размеров, цвета. Высокородный взял один из них и неторопливо расщепил, после чего стряхнул остатки на землю. Якут с удовлетворением кивнул ему, указал себе за спину и громко произнес.

— Ранг Ремесленник.

В толпе возбужденно зашептались. Необходимым рангом для прохождения на третий курс являлся специалист, шествующий сразу послушником. С другой стороны, я знал потенциал Аганина. Он действительно был неплохим магом. И, держу пари, занимался собственным развитием помимо школьной программы.

Словно издеваясь над остальными, Байков с Горленко также отметились как ремесленники. Я и не удивился. Димон столько в этом году работал с артефактами, что по-другому и быть не могло. До меня донеслись лишь перешептывания преподавателей: «Сильный курс», «Замечательные результаты», «В Министерстве будут довольны».

Однако хорошего по-маленьку. Остальные ученики обошлись скромными рангами специалистов. Даже Зайцев не шагнул выше, хотя я за него мысленно и держал кулачки. Более того, и Зыбунина не стала выделяться на общем фоне, что оказалось определенным сюрпризом.

И вот наконец очередь дошла и до меня.

— Удачи, хозяин, — буркнул невидимый Потапыч.

Я лишь едва заметно улыбнулся. Волнения не было в отличие от прошлого раза. Я точно знал, что пройду инициацию. Это просто рядовое событие, не более. Пьедестал манил кристаллами, которых еще осталось в достатке. Я протянул руку к среднему по размерам, но осекся, услышав шепот Якута.

— Бери самый большой.

Наставник пристально смотрел на меня. Казалось, ослушайся я, так сразу же приложит чем покрепче. Замечательно. Рука затряслась, точно на нее кто-то повесил пудовую гирю. Вот тебе и не нервничаю. Молодец Якут!

Чтобы немного успокоится, я вспомнил слова Мишки. Эти кристаллы не дают силу. Лишь провоцируют оболочку для ее роста. Таким образом, если я действительно стал Ремесленником за этот год, рядовая инициация не сможет меня занизить. Надо просто делать все спокойно и собранно.

К тому же, раз Якут сказал, значит, в его словах был определенный смысл. Большой, так большой. Пальцы с трудом ухватили бугристый кристалл и подняли его над пьедесталом. Сила стала просыпаться, постепенно стекаясь в сверкающий предмет. Сначала подобно тоненьком ручейку песка в пустыне под лапой ящерицы. Но с каждой секундной мощь ее возрастала. И вот уже бурный селевой поток, сметающий все на своем пути, обрушился на кристалл.

Не стало школы, неба, земли. Я очутился в пустоте, где не было ни малейшего лучика света. Лишь в отдалении ворочалось что-то большое, знакомое, недовольное. Считающее себя обманутым. А потом меня выкинуло обратно и сила стала возвращаться еще быстрее, чем заполняла кристалл.

Я не сразу понял, что губы дрожат в слабой истоме, а из меня вырывается довольный стон. Усилием воли удалось взять себя в руки. Обернувшись, я с облегчением заметил, что никто не смеется над моей слабостью. Скорее наоборот, лица учеников были предельно серьезны. Мне на плечо легла тяжелая рука Якута, провожая к уже прошедшим инициацию. А в спину прозвучал его же голос.

— Подмастерье!

Вердикт был настолько неожиданным, что я остановился на полпути. Учители возбужденно зашептались, точь-в-точь как встревоженные школьники, а мои одноклассники лишь стояли с разинутыми ртами. Только Рамик радостно показывая мне большой палец и толкал в плечо Тусупбаева. Будто мое внеранговое повышение было заслугой нашего татарского мага огня.

— Ну ты, Макс, даешь…

— Поздравляем.

— Молодчина.

— Ты вообще как это сделал?

Как только закончилась инициация, меня облепили со всех сторон. Не все, конечно, ремесленник-Куракин со своими аристократами пренебрежительно фыркнул и отправился в комнату. Зато его пассия подошла и что-то даже шепнула. Не понял что, если честно, гвалт стоял невообразимый.

— Все, все, расходимся, не толпитесь, — сказала Елизавета Карловна, — готовьтесь к Черному Балу. Тусупбаев, если опять придешь испачканном костюме, тебя не пустят. Поздравляю, Максим.

— Первый подмастерье за полвека, — с некоторой долей зависти сказал Мишка-специалист.

Позже я стал замечать, что так смотрит каждый второй. Только если у Максимова зависть была белой, у всех остальных заметно темнее. Благо, всеобщее возбуждение относительно моей скромной персоны к обеду сменилось другой темой. Завтрашним балом. Домовые принесли нам одинаковые костюмы, а девчонки бегали по коридору с какими-то булавками и брошками. Ведьмы выращивали цветы на платья, артефакторы украшали себя переливающимися драгоценностями, волшебницы создавали иллюзии. Даже Матвеева, ставшая куратором у первого курса, забежала к нашим девчонкам, чтобы дать несколько ценных советов.

— Столько шума из-за ничего, — меланхолично заметил Рамиль.

— Не скажи. Для девочек Черный Бал гораздо важнее Белого. Потому что их приглашают пацаны, — ответил Мишка. — Каждая хочет выглядеть лучше остальных.

— Ты-то кого пригласил? — спросил в лоб Рамик, не отличавшийся избытком такта.

— Неважно, — отмахнулся Максимов. — Она все равно не согласилась.

— Женщины как огонь, — заплясали язычки пламени по ладони Рамиля, — ими надо уметь управлять.

— Ага, или уметь отступить в сторону, чтобы самому не сгореть, — хохотнул я.

— Ты-то пригласил кого хотел? — спросил Рамик.

— Пригласил.

— И уверен, что именно ее надо?

— Уверен. Так будет правильно.

— По поводу правильности — это к Байкову. Ты слышал, что он пытается Аню Горленко захомутать?

— Я просто навожу мосты, — спокойно ответил Димон. — Ее семья владеет камнями душ. Это была бы очень неплохая партия.

— Какие вы все скучные, сердцем надо жить, а не умом и кошельком, — не унимался Рамик.

Постепенно весь разговор свелся к женщинам, точнее к девушкам и тому, что им нужно. По словам Рамиля, он был в этом деле большой мастак. За лето в деревне он целовался с четырьмя девчонками. Пусть два раза это было во время игры в бутылочку, но какая разница? Это у него в школе ничего не получалось. Атмосфера тут гнетущая, что ли.