Книга Зимы

— Ты тупая или тебе это нравится?

Кьяра облизнула разбитую губу.

— Смотрю, на что ты способен. Избиваешь беззащитного. Оскорбляешь безвинного. Феноменально.

— Нашла в чем упрекнуть. Такая прожженная на словах, а хнычешь, словно маленькая девочка.

Кьяра вновь раздраженно дернула хвостом.

— По возрасту я точно тебе уступаю, а вот во всем остальном…

Она споткнулась на ровном месте и еле удержала равновесие. Избиение не прошло бесследно, тело сковало ноющей болью. Нос, кажется, тоже был разбит, и кровь сочилась на губы и подбородок.

— В чем ты точно мне уступаешь: в силе физической и жизненной. Еле ползаешь уже, — задумчиво сказал эльф.

Кьяра почувствовала внезапное прикосновение между лопаток, но не холодного металла перчатки, а теплой ладони. Прежде, чем она успела удивиться, она почувствовала волны тепла, разливающиеся из этой точки по всему ее телу. Словно ласковые солнечные лучи, теплый, но не обжигающий камень или свернувшийся на спине калачиком мягкий меховой зверь. Боль начала отступать, кровотечение прекратилось, и сил словно прибавилось. Неужели умеет лечить прикосновением? Жрец или паладин?

Солнце вспыхнуло за кромкой леса и начало скрываться за кронами. Теплые краски заката отступили, тени сгустились.

Эльф остановился, достал сложенную вчетверо карту, пробежался по ней глазами.

— Мы должны были пройти больше. Нагоним, если потратим еще полночи на переход.

— В отличие от тебя мне нужно восемь часов сна, — сказала Кьяра.

— Издевательство, — ответил эльф со вздохом. — Но коль так, остановимся здесь неподалеку, возле реки. А утром постараемся нагнать время.

Он немного помолчал и прибавил:

— Окунуть бы тебя пару-тройку раз. Пахнешь как животное.

Тифлингесса бросила на эльфа испепеляющий взгляд. Ах, погляди ж ты, какой у него нежный нос. Воду она, правда, не любила и не помнила, когда мылась в последний раз, но все же.

Кажется, он понял выражение ее глаз.

— Вода не кусается, вот увидишь. Готов поклясться, что если соскрести твою грязь, то там даже проявятся женские черты.

Женские черты! В своей привлекательности Кьяра тоже не сомневалась, и подобное замечание воспринималось очень неприятным уколом. Хотя, казалось бы, какая разница, что подумает этот эльф.

— Долго еще до реки? — буркнула она.

— Уже скулишь? Скоро будет. За той рощей. Тебе нужен костер? Тепло? Свет?

— Неужто, проявляете заботу? — мурлыкнула тифлингесса с нахальством в голосе.

Эльф хмыкнул и добавил нехорошим тоном:

— Тепло тебе понадобится.

Кьяра поежилась. Кажется, он действительно вознамерился окунуть ее в воду. Ну уж нет!

До реки они дошли, когда уже полностью стемнело. К счастью, хорошее ночное зрение, что у одного, что у другого, не давало поводов для беспокойств. Роща расступилась, показалась песчаная полоска берега и гладь неширокой реки, играющая ночными бликами. Кьяра тут же устремилась к воде. Мыться ей не хотелось, но быть насильно вымытой — тем более. Если уж чего-то не миновать, то лучше делать это самостоятельно. Убедившись, что эльф занят сбором валежника для костра, она бросила вещи, стянула штаны и зашла в воду прямо в длинной рубахе. Фу, вода. Она сразу поежилась от неприятного холода.

Эльф к тому времени уже развел костер и распаковал часть вещей для ночлега. Но грохот сильного взрыва со стороны реки заставил его схватить меч и устремиться на звук.

Кажется, его спутница с кем-то вступила в сражение. Он увидел, как она стояла на берегу, в одной мокрой рубашке, с какой-то странного вида палкой в руке. Еще мгновение, и с ее ладони сорвался сгусток яркого пламени, прямо в воду. Бабах! — разлетелись шрапнели водных брызг, клубы пара разметало над поверхностью. Эльф поморщился от яркой вспышки и в то же мгновение увидел, как из воды выглядывает несколько зеленых морд. Вокруг тифлингессы загорелся огненный ореол, при свете которого стало видно, что одно существо уже превратилось в обугленный труп. Но двое других уже вышли из воды и подошли к девушке вплотную. Очень высокие, с длинными когтистыми руками и толстыми зелеными шкурами, покрытыми отвратительного вида волдырями и наростами. Кьяра отшатнулась от них, и несколько огненных лучей, сорвавшихся с ее ладони, пролетели мимо цели.

В то же самое мгновение девушка почувствовала, что ее левая рука покрылась гусиной кожей от внезапно возникшей угрожающей ауры. Исполин слева застыл на месте с занесенной для удара рукой, и сияющее лезвие легко вошло в его плоть, оставляя дымящиеся раны. Чудовище упало на песок.

Кьяра в свою очередь почти испепелила второго. С ее пальцев сорвались волны огня — красивое и жестокое зрелище. Существо издало визг и попыталось уйти туда, откуда пришло, но эльф достал его мощным ударом в позвоночник. Шипение плоти, шипение испаряющейся воды, а затем прохладная ночная тишина.

— Сама бы справилась, — пробурчала Кьяра. В ее глазах еще плясали злые огоньки.

— Все веселье в одного? Нет уж, — ответил эльф. Он убрал светящееся лезвие и начал оттаскивать тела подальше от воды.

Кьяра подхватила свои вещи и отошла чуть подальше, чтобы одеться. После этого устроилась возле костра. Достала сверток с вяленым мясом и прочей дорожной едой и приступила к ужину, периодически протягивая мелкие кусочки куда-то вглубь капюшона.

Вскоре эльф закончил оттаскивать тела и тоже сел возле огня. Снял латные перчатки, шлем и начал расстегивать пряжки доспехов. Наконец при свете костра можно было рассмотреть его лицо. Действительно холеное, без единой оспины или шрама. Белые волосы гладко спадали до середины спины и обрамляли узкое лицо двумя длинными прядями. Заостренный нос, заостренный скулы, тонкие плотно сжатые губы, ярко выраженные надбровные дуги: всеми чертами он неуловимо напоминал какую-то хищную птицу. Ястреба. Даже взгляд такой же — внимательный, грозный и тяжелый. Цветом глаза были все-таки голубые, а окружающее его красное сияние зажигало в них пылающие угольки.

Эльф бросил на Кьяру свой цепкий взгляд.

— А ты лютая. Но достань они тебя, и получился бы неплохой ремень из твоего хвоста.

— Эти-то слабаки? — девушка фыркнула. — Нет, не достали бы. А даже если бы и достали, шкура у меня не такая уж и тонкая.

Она шевельнула руками, и на некоторых участках серебром вспыхнули чешуйки.

Эльф удивился, но виду не показал.

Дальше они сидели и молчаливо ели, иногда поглядывая друг на друга. Кьяра не испытывала интереса или любопытства по отношению к этому странному эльфу, а вот он нет-нет, да бросал взгляд то на ее черно-серебряные рожки, то на гибкий хвост с тонким гребешком, то на ступни, оканчивающиеся когтистыми пальцами. И нет бы искоса или невзначай: совершенно нагло пялился. От этого Кьяре стало неуютно, и она попыталась скрыться, завернувшись в теплый спальник, а после провалилась в сон.

Эльф продолжил сидеть у костра, задумчиво наблюдая за танцем пламени. Ближе к полуночи он вышел на берег, полностью разделся, оставив лишь священный символ на груди, и зашел в воду. Его тут же пронзило холодом, мышцы свело и дыхание перехватило, но ему было не привыкать. Он с головой окунулся в ледяную реку, склонился и начал шептать молитву, переливая воду из ладони в ладонь.

— Аурил, Ледяная Госпожа… Не оставь меня своей милостью, убереги тело мое от смерти, наставь на путь и наполни каждый удар своим гневом…

Он еще некоторое время шептал прерывающимся от холода голосом, затем вышел, обсушился у огня и расчесал мокрые волосы костяным гребнем.

— Вставай, мне тоже нужен отдых! — сказал он грозным голосом и пнул спальник девушки.

Та встрепенулась спросонья, вылезла из мешка и недовольно нахмурилась. Солнце еще даже не взошло, что ему надо?

Эльф тем временем закутался в свой спальник, облокотился спиной об ствол дерева и прикрыл глаза. Кьяре доводилось путешествовать с эльфами, поэтому она поняла, что не просто сидит с полуприкрытыми глазами, а погружается в глубокий транс, переживая события прошедшего дня. Видимо он хотел, чтобы она постояла на карауле… Но Кьяра не видела в этом особой нужды. Вокруг не было никого, кто мог бросить вызов ее силам. Даже эти болотные тролли — унылая мелкота, а их трупы отпугнут всех, кто помельче. Поэтому она подождала несколько минут и сама закрыла глаза в дремоте.