Княжич
Шрифт:
— Как ты и велел, наши аналитики, и счетоводы всё высчитали. Предки были правы. Знать мельчает.
— Конкретнее! — Невнятно потребовал Император, сквозь клубы пара.
— Если главы боярских или княжеских родов и их сыновья ещё могут похвастаться IV или V ступенью, то остальные члены рода так и замирают на II или III, считая, что и так неплохо. Зачем вкалывать, не щадя живота своего, чтобы прыгнуть на ступень выше, когда у них и так всё есть? Сила, власть, богатство…
— Что по цифрам?
Володя зашуршал бумагами на столе и нашёл нужную.
— По последним данным мы имеем: семьдесят три кудесника Vступени.
— А по противникам?
— В Европе дела обстоят не лучше. У наших же главных недоброжелателей всё ровно наоборот. Турция и Китай с каждым днём становятся всё сильней. Провокации на границе участились. Боюсь, дело идёт к войне. Если не сейчас, то через год, два. Не больше пяти.
— Как я и предполагал, — приподнялся над кастрюлей Император, сняв с головы полотенце и передав его молчавшей всё это время жене, стоящей рядом.
— И что мы будем делать? — С ожиданием уставился на отца сын.
— Готовиться Волоша. Готовиться…
Глава 7
— А-а-а… — Открыл я рот, зевая и с усилием разлепив глаза. — Чего тебе Шарик? Три часа ночи на дворе! В туалет, что ли хочешь? — Обслюнявил он мне всё лицо, пока я вставал и одевался.
На улице было свежо. Морозно, хоть и осень на дворе. Не на юге чай живём, покрыл первый снежок ещё зелёную траву и сковал лужи.
— Ну, давай, делай свои дела, и пойдём спать.
Шарик же повёл себя странно. Ухватил меня за штанину и потащил за собой. Стало интересно. Чего это он мне показать хочет, вёл он меня преимущественно по задним дворам домов, где ещё не было освещения и в обход патруля, внимательно всматривающегося и вслушивающегося в ночь.
Привёл он меня к караулке, к открытому окну, где слышались разговоры других патрульных. Отдыхающая смена, подумал я, уже собираясь уходить…
— Ты уверен? — Донеслось до меня, сидящего под окном рядом с двигающим ушами Шариком. — Семён мог и догадаться. Парень он не глупый.
— Уверен батя, не кипишуй. Он мне доверяет и сразу бы сказал, если что заподозрил.
— Оно и к лучшему, — Узнал я голос Сергеича и Борьки. — Мальчик конечно молодец, но нам и о себе подумать надобно. Так что просьбу этого следователя мы выполним и постараемся отвадить Семёна от места, где он нашел свою «собачку». Нечего ему там делать. Это на тебе!
— А это не предательство нанимателя? — С сомнением протянул Боря. — Нас же тогда свои не поддержат.
— Нет, — хмыкнул Сергеич. — Мы ведь не собираемся ему вредить, так? Просто выполним небольшую просьбу местных, за что нам пообещали немалый куш и наём на следующий год.
— Тогда ладно, — согласился с отцом рыжий.
Иуды! раздул я ноздри от гнева и сжал кулаки.
Дальнейшие их разговоры ничего интересного не несли, и мы также скрытно убрались из под окон караулки, незаметно проскочив к себе. Из комнаты Жука всё также раздавался раскатистый храп, был я спокоен. Разделся и прошел в свою комнату, сев на кровать.
— Ну и дела… Ну и дела… — Не мог я поверить в услышанное, всё ещё переживая. И их дядя Иван считал честными и преданными наёмниками? Руку пожимал?
— Гав, — подал голос Шарик.
— Отныне нам с отрядом «Мангуст» не
по пути. Отработают своё и пусть катятся, — сказал я псу по секрету, поглаживая его за ухом — А ты молодец! Спас меня можно сказать. А то пригрел, понимаешь змею под боком. А ведь я ещё хотел предложить им продлить контракт. А со временем и в личную дружину взять. Эхххх, — тяжело выдохнул я, в который раз разочаровываясь в людях. — Ладно, давай спать. Утро, вечера мудренее, — забрался ко мне огромный комок меха и так в обнимку мы и заснули.Утром всё было как обычно. Завтрак, зарядка, несколько часов медитаций.
Понять, что меня что-то гложет изнутри — было невозможно. Я ни словом, ни делом не показал изменившееся отношение к отряду Сергеича. Спасибо мачехе, научился я дома играть на публику и лицемерить. Взглянешь на неё или отца хмуро или не дай боже зло, сразу отведаешь плетей от нашего палача.
Так что пришлось научиться врать, недоговаривать и улыбаться в лицо врагу. Думал, это осталось в прошлом, в родовом гнезде, но нет, похоже, от этого никуда не деться.
— Боря! Такси вызвал? — Закончил я пробежку вместе с Шариком и повеселевший вбежал в дом.
Всё наладится. Хватит себя накручивать, упал на коврик у дверей счастливый пёс с высунутым от усталости языком.
— Да. В десять утра будут, — жевал он бутерброд за столом в компании Жука, чистящего разобранный пистолет ТТ.
— Ну и ладушки, — скрылся я в ванной, встав под тугие струи горячей воды, смывающие с меня усталость.
В Сибири, из-за практически отсутствующих дорог и огромных расстояний между городами и населёнными пунктами — такси было воздушное. Вертолёты, для тех, кто побогаче и тихоходные дирижабли для остальных. Железная дорога пока оставалась только в планах.
Пока ждали вертолёта, обдумывал ситуацию, и она мне не нравилась. Доверять Сергеичу и его отряду больше нельзя. Где гарантия, что за крупную сумму он меня не продаст? Нужны свои, верные до гроба люди. Но где их взять? Где?
Вертушка приземлилась, и я в компании охраны отправился покорять город Сибирск, смотрел я в иллюминатор за проносящимися под нами лесами, ручьями и небольшими речушками. Однообразный пейзаж быстро наскучил, и я прикрыл глаза, притворившись спящим.
Нужно будет не забыть сходить с Шариком к месту гибели его бывшего хозяина. Интересно, что власти так хотят скрыть, раз не постеснялись подкупить мою охрану? Ведь в округе на тысячи километров ничего нет?! Или есть? Но слуги, Зорины — ничего такого не докладывали. Впрочем, я теперь и сам знаю, что они многое скрывали, одна ель чего стоит, так что бездумно доверять написанному в их бумагах — глупость несусветная.
— Семён, подлетаем, — мягко коснулась моего плеча рука Сергеича.
— Понял, — открыл я глаза, на показ потянувшись.
— Пап, там Маша в загонах! — Неверяще прикрыла рот рукой молодая девушка, отвернув взгляд от клеток с холопами, выставленными на продажу.
— Не показывай виду, — не размыкая губ, потребовал её отец, боярин Московитый.
Гремевшая в Сибирске последние полгода война между боярским родом Слуцких и Гончаровых закончилась. Казалось бы, Слуцкие вырезаны полностью, а их слуги и воины охолопены и выставлены на продажу, но почему же одна из дочерей погибшего боярина в загоне? Как могли Гончаровы так ошибиться?