Кочевник

— Да, я думаю что возможно, — сказал Сорак. — Со временем увидим.

— Быть может Страж может прочитать мысли Кары?

— Пирены? — Сорак потряс головой. — Нет, Кара немедленно узнает об этом. Было бы в экстраординарной глупостью использовать псионику против пирены. Они мастера этого искусства. И это была бы высшая степень неуважения и недоверия.

— Да, ты прав, — вынуждена была согласиться Риана. — Но я чувствовала бы себя намного уверенее, если бы знала, что нас ожидает.

Ожидайте неожиданного, сказал голос у них в сознании. Кара остановилась и с улыбкой повернулась к ним. — Уши пирены острее, чем уши эльфов, — сказала она.

Они пошли дальше. Кара выбрала улицу, которая вела на северо-восток.

— Я не хотела вас обидеть, миледи, — сказала Риана.

— Я знаю, — сказала Кара. — Твою реакцию можно объяснить, учитывая сложившиеся обстоятельства.

— Но игра, миледи…

— Я знаю об игре, — сказала она. — И ты права. В ней есть цель. Очень много искателей приключений приходят в Соленое Поле, надеясь найти меня и узнать секрет сокровищ от меня. Они не знают, конечно, что друид Молчаливый может говорить, что это женщина и пирена. Они только слышали историю, давно ставшую легендой, что друид был в Бодахе, нашел сокровища и выжил. Они все дружно думают, что я старик-друид, принесший клятвы сохранителя, и онемевший после тяжелых испытаний в Бодахе. И они надеются, что заставят меня записать то, что я знаю.

— Так что же, игра привлекает их внимание, их можно вычислить? — спросил Сорак.

— Нет, цель игры намного серьезнее, — сказала Кара. — Нет такого искателя приключений, который устоит перед искушением развлечься, хотя бы немного, в Соленом Поле. А в «Потерянные сокровища Бодаха» играют в каждом игорном доме Атхаса. Кто же может противостоять такому искушению, если он приехал сюда в поисках этих самых сокровищ. И, кстати, пока они играют, Мастер Игры оценивает ответы. Вы будете поражены, сколько можно узнать о человеке, просто глядя на его игру.

— И что же вы узнали о нас из того, как мы играли? — спросил Сорак. — Мне кажется, что слово о нас долетело до магазина аптекаря Каллиса задолго до того, как мы сами появились в нем.

— Да, ты прав, — сказала Кара. — Мне было сказано ждать вас задолго до того, как вы появились в Соленом Поле, но мне надо было увериться, что вы — именно те, кого я жду. Я не хотела подвергать Каллиса напрасному риску.

— Вы так заботитесь о старом человеке, — с улыбкой сказала Риана.

— Конечно. Он мой муж.

— Ваш муж? — Риана была шокирована.

— Не суди по внешнему виду, — сказала Кара. — Помни, что я намного старше, чем он, и я пирена, а он человек.

— Тогда это означает, что управляющий «Дворца Пустыни» ваш сын? — спросила Риана.

— Нет, Киврин сын Каллиса и его первой жены, которая умерла, давая ему жизнь. Но он мой приемный сын, и он дал клятвы сохранителя.

— А почему вы вышли замуж за человека? — спросил Сорак. — И почему вы вообще живете в Соленом Поле. Я всегда думал, что пирены избегают людей.

— Большинство пирен, — ответила она. — И нас осталось совсем немного. И хотя мы сильны, живем долго, а наши способности намного превосходят способности людей, мы совсем не неуязвимы. Мы не подвергаем себя ненужному риску, но у каждого из нас есть цель, которой мы посвящаем всю жизнь. Моя требует, чтобы я жила в Соленом Поле.

— Какая?

— Вы скоро сами узнаете, — загадочно сказала пирена.

— А Каллис? — спросила Риана.

— Даже пирене может стать одиноко, — ответила Кара. — Каллис хороший человек, у него золотое сердце. Смерть его жены оставила огромную пустоту в его жизни. Я, как могу, стараюсь заполнить ее.

Сорак внезапно остановился перед старым зданием, которое выглядело очень знакомо, хотя он никогда, разумеется, не видел его раньше. — Каменная таверна, — сказал он.

Кара улыбнулась. — Да. Но в отличии от сценария игры мы не будем искать в ней убежища на ночь.

Они пошли дальше. — А это дом аристократа, обнесенный стеной, — сказала Риана, когда они повернула за угол.

— Наполненный немертвыми? — спросил Сорак.

— Возможно, — ответила Кара. — Их здесь полным полно, ты же понимаешь.

Они прошли мимо дома аристократа и пошли дальше.

— Есть кое-что, что меня до крайности поражает, — сказал Сорак, пока они шли извилистой улочкой, пробиваясь через порывы ветра, бросавшего песок прямо им в лицо. — Как вы оказались в Бодахе в первый раз? Разве пиренам нужны сокровища?

— Нет, — спокойно ответила Кара.

— Тогда зачем?

— Я искала кое-что, — сказала она. — Настоящее потерянное сокровище древних.

— Настоящее потерянное сокровище древних? — спросил Сорак, сбитый с толку. — Это означает, что есть и ненастоящее, ложное потерянное сокровище древних?

— Да, — загадочно сказала Кара. — Действительно означает.

— И почему я чувствую себя так, как если бы я опять попал в «Дворец Пустыни», и играю в ту же самую игру.

— Всякая игра — испытание, — сказала Кара. — Проверка на умение, на счастье, на настойчивость. Некоторые игры просто труднее, чем другие, вот и все разница.

— Так что же, это все проверка? — сказал Сорак.

— А ты этого не знал, когда шел сюда?

— Чья проверка? Вас или Мудреца?

— Это твое испытание, — сказала Кара, пристально глядя на него.

— Ага, а если я его не выдержу?

— А ты никогда не думал, что такое возможно? — спросила она.

— Хм, пожалуй я действительно должен обдумать это, — сказал Сорак.

— Хорошо. Всегда нужно рассматривать все возможности.

— И какова цель всех этих загадок? — раздраженно спросила Риана.

— Для всего есть цель, — сказала Кара. — Здесь нам надо повернуть.

Они перешли на другую улицу, забираясь все глубже и глубже в сердце разрушенного города. Сорак решил больше не спрашивать. Кара ясно дала ему понять, что он должен сам найти ответы на все вопросы, попозже. Она их вела, а не отвечала на вопросы. Пусть так и будет, подумал он. Он зашел слишком далеко, обратной дороги нет.

Пока они шли узким, извилистым улицам, поворачивая и петляя, Сорак узнавал многие сцены из той игры, в которую он играл в «Дворце Пустыни». Он почти наяву слышал голос Мастера Игры, детально описывающего картины перед их глазами.

— Вы вышли на перекресток, из которого выходят две улицы: одна вперед и налево, вторая вперед и направо. Они обе узкие и темные, почти переулки. Вы не можете видеть, куда они ведут. Куда вы идете?

Они пошли то той, которая вперед и налево. Теперь, после нескольких часов ходьбы, Сорак спросил сам себя, почему она выбрала приземлиться там, на площади, откуда им идти и идти. Он не видел никаких причин, почему бы их плоту не приземлиться рядом с их целью. Улицы были достаточно широки, и они прошли несколько плошадей, на которых плот вполне мог бы приземлиться. У него возникло искушение спросить, но он подавил его в зародыше. Вероятно и для этого есть причина. Возможно он найдет ее сам, без помощи пирены.