Кодекс Императора III

— Так бывает, когда люди плохо делают свою работу, — легко ответил я.

— При чем тут работа? Я не понимаю, как ваши люди вышли на них, — хмыкнул Лаврентьев.

Когда я отдал Сергею Захаровичу список и велел проследить за некоторыми людьми, обозначив, с какой целью, у него сперва было такое выражение лица, словно я не в себе.

— Вот, например, — Лаврентьев подошел к своему столу и взял досье на одного из тех людей. — Дивов Анатолий, почетный гражданин Омска уже тридцать лет. Обычный молочник!

— И что? — пожал я плечами. — Это не мешает ему попутно состоять в секте «Темные начала». Почему вы недооцениваете его? Может, он многоплановая личность.

— Потому что такого человека крайне сложно заподозрить.

Сергей Захарович тяжело выдохнул и продолжил:

— Почти все операции этой ночью прошли успешно. Только у двоих возникли проблемы. Отчет уже отправлен на вашу почту. Вы пришли, чтобы дать еще указания или я могу сперва разгрести это?

— Конечно, будут! — улыбнулся я и открыл портфель, который все это время держал в руках. — Еще по всему этому отработаете.

Протягиваю Сергею Захаровичу стопку папок, а у него глаза на лоб лезут от вида такого количества работы.

— Вы серьезно? — спрашивает он, перехватывая папки.

— Да, а что вас смущает? — закрываю портфель, а Сергей Захарович открывает первую папку и начинает читать.

— Как минимум то, что в Российской империи есть гильдия убийц, хотя по докладам ее никогда не существовало, — хмыкает он.

— А кто делал эти доклады? — с явным намеком спрашиваю я.

Ведь в ответе на этот вопрос кроется понимание всего происходящего здесь и сейчас.

— Служба безопасности, — сразу ответил Сергей Захарович.

— Прошлая?

— Угу, — кивнул он.

— Вот вам и ответ. Иногда проще сказать, что этой организации вовсе не существует, чем разбираться с ней, — улыбнувшись, пояснил всю суть дела.

— Теперь ясно… Что ж, если вы не против, я пойду разгребать все это, — кивнул Сергей Захарович на папки.

— Конечно, — ответил я и направился к выходу.

Много лет моя сеть собирала разведывательные данные по всей Российской империи. Кого-то они сами и зачищали, но не всегда это получалось.

Как например с этой сектой «Темные начала», которая практикует запрещенные темные искусства. У этой организации есть ячейки по многим городам империи. И если накрыть одну, то могло получиться так, что остальные сбегут или отправятся в подполье до поры до времени. А чтобы накрыть их всех разом, у меня бы точно не хватило людей, ведь секта — слишком многочисленная организация.

А потому, став императором, у меня наконец появилась возможность накрыть всех, и я не стал откладывать дальше решение этого вопроса. Ведь с каждым днем ожидания секта «Темные начала» становилась только сильнее.

Причем должны были сделать это именно имперцы, чтобы сектанты не подумали, что налет совершила какая-то посторонняя организация, а иначе будет гораздо больше жертв. Все-таки государственным структурам сдаются куда охотнее.

«Темные начала» не пойдут против самой Российской империи. А вот против других они могут долго огрызаться. И могло случиться так, что вместо подполья и бега, они бы начали наращивать силы. А потому сейчас их схватить с помощью имперской разведки будет максимально безвредно, большинство сдадутся сами… Потом же, когда секта разрастется, они могут перейти от обычных запрещенных ритуалов к человеческим жертвоприношениям.

Однако по сравнению с остальными, секта — это мелочь. У империи есть враги гораздо серьезнее. Но и с ними мы разберемся… Всему свое время.

Нельзя поднять страну с колен в одно мгновение. На это потребуется достаточно много сил, ресурсов и времени.

Тем более, в большинстве грязных дел замешаны аристократы, а многие сами по себе представляют сильные организации, которые так просто не стереть с лица Земли.

Идя по коридору обратно к себе, я заметил, как же скучно без Алины. Даже не то, что скучно, просто она всегда умела поднимать мне настроение даже в самые тяжелые моменты. Как бы банально это ни звучало, но ее улыбка и правда заразительна.

Я вернулся в кабинет императора, который совсем недавно отреставрировали после покушения на меня. Маги умеют делать ремонт очень быстро — у них ушел всего один день, чтобы привести здесь все в порядок.

Я продолжил заниматься насущными делами, которые скапливались на моем столе, точно снежный ком. Сколько бы вопросов я не решил, это всегда было меньше одного процента от того, что еще предстоит.

Теперь Российская империя может себе позволить выделить дополнительное финансирование для больниц, школ и детских домов. И сейчас я подписал соответствующие документы.

А также мы наконец можем начать реставрацию казарм и тренировочных площадок для имперских гвардейцев. Правда, сейчас гвардии у меня считай почти нет, да и при отце ее было не так много, но после смерти количество лишь сократилось до самого минимума. Позже я нашел, куда делись выделенные на гвардию деньги, согласно документам. Утекли в карман бывшего канцлера Разумовского… Печально это осознавать. Не может быть простым совпадением, что эти деньги перетекли именно на счета Виктора Степановича и еще нескольких, связанных с ним ведомств.

Я перешел к изучению следующего документа, как в кабинет постучали. И, получив разрешение, ко мне вошел один из слуг.

— Господин, к вам пришли, — поклонившись, учтиво сообщил он. — Господа просят срочно их принять.

Поднимаю взгляд на слугу и отвечаю:

— Тимофей, ты серьезно?

— Господин, но я не Тимофей, — произносит слуга с непоколебимым видом.

— Ну, хоть знаешь, как слугу зовут, — усмехаюсь я. — Уже хорошо. Смотрю, ты подготовился. Но с другой стороны, ты явился один и не знаешь, что тебя здесь ждет. Так что ты мне на это ответишь?

— Вы о чем? — слуга делает вид, что ничего не понимает.

Не нравится мне эта игра.

— Может снимешь свою личину, и мы нормально поговорим? — спокойно предлагаю я, закрывая папку с документами — сейчас не до них.

Ко мне снова отправили убийц… Ничего удивительного. Сомневаюсь, что враги хоть когда-нибудь успокоятся. Хотя, это возможно только в том случае, если я всех их уничтожу.

Тот, кто притворялся слугой, закрыл за собой дверь и ответил:

— За последние семь лет вы первый человек, кто понял, — чуть усмехнулся он. — Как вам это удалось?