Когда говорит сердце

– А ты откуда про Саракш знаешь?

– Ты о планете? – с усмешкой спросил Павел.

«Ого, да ты и шутить умеешь, оказывается. Хитрец какой!»

– О планете потом. Сейчас о кафе.

– Да это ж целая сеть по городу: здесь «Вагнер», на Петровском поле «Шуберт», на Новоалексеевке «Легар». Еще будут «Дворец» и «Ветер». Мы с приятелем сеть им налаживали, проги, антивирус, доступы. А головной офис у них в моем доме, вот и знаю.

– Понятно. А почему последние не именами композиторов названы?

– Да пока ж не названы. Вот дурни решат, что «Ветер» – тоже ругательство или вообще притон наркоманов, появится «Чайковский» или «Гуно».

Маша хихикнула:

– Да уж скорее они решат, что «Гуно» – это ругательство.

– Могут, ты права. Значит, будет «Строк» или этот… который в Бразилии.

– Пьяццолла. Только это Аргентина.

– Точно.

– И везде такие росписи?

– Да нет, в каждом заведении все свое. Тут у шефа бзик на Стругацких, а в «Легаре», Кирюха рассказывал, бармен на мотоциклах поведенный. Там росписи про ковбоев и байкеров. Студента из академии дизайна, наверное, не так дорого позвать, как дизайнера интерьерного. Да ты сама увидишь.

– Что, прямо сегодня?

– Нет, сегодня мы тут побудем. Успеем еще походить.

– Ну хорошо, успеем так успеем.

Маша решила, что постарается сдержаться и не расспрашивать Пашу, зачем он привел ее сюда. Вот пусть сам и объясняет, если захочет. А если нет, то и не надо – после кофе нужно будет «срочно домой».

– Машунь, ты на правую стену посмотри. Как думаешь, что это?

Девушка сделала пару шагов (веранда была не очень большой). Присмотрелась, снова хихикнула.

– Ты что, экзаменуешь меня? Это же каша какая-то из «Понедельника…» и «Сказки о Тройке».

– Точно. Ну а если экзаменую, что тут плохого?

– Да ничего, непонятно просто зачем. Ну не знаю я чего-то, это что, преступление? Расскажешь ведь или просто подскажешь, где об этом прочитать можно. Так ведь?

– Не преступление. Просто мне интересно было, узн'aешь или нет. Ты что, обиделась?

– С чего ты взял?

– Лицо такое.

– А-а-а, так это, может, лицо обиделось? – Маша не выдержала и расхохоталась. – Ну на что ж мне обижаться, Паш? Я просто экзаменов не люблю.

– Я учту. Ты прости, Маш.

– Все в порядке, проехали. А где наш кофе? Они его тут долго готовят? Сначала выращивают, потом собирают?

– Нет, не выращивают. Наверное, твои фрукты везут из Африки…

Договорить Паша не успел – появился и кофе в огромном металлическом кофейнике, и Машин торт с фруктами, и Пашино кушанье, накрытое начищенной полукруглой крышкой, и высокая узкогорлая бутылка.

– Опс. А что, у нас праздник?

Маша вдруг почувствовала себя героиней любовной истории. Вот сейчас он и в самом деле станет на колено, начнет много и цветисто (Паша?! Много и цветисто?) говорить о своих чувствах и потом преподнесет ей кольцо, ключи от квартиры и машины.

– Да не очень и праздник. Вино тут неплохое. А ты вроде говорила, что любишь иногда шампанским побаловаться.

– А-а-а, да, люблю. Мы с Риткой давно уже втроем с шампанским встречаемся.

Паша кивнул – он был сосредоточен на открывании бутылки. Хотя, по идее, в приличных заведениях этим заниматься должен все же официант. Ну или Пашка здесь частый гость, вот они и знают, чего он хочет.

Бутылка вполголоса пшикнула, светлое вино полилось в бокалы.

– Машунь, за тебя!

– Спасибо, Паш. – Девушка пригубила и в самом деле очень неплохое шампанское.

«Тут какой-то подвох. Сейчас что-то должно произойти. Вот только что? Не предложение же руки и сердца, в самом деле… Но тогда что?»

Время словно остановилось для Маши. Она ждала какого-то продолжения. Но Паша спокойно допил бокал, снял блестящую крышку и принялся есть. Маша тоже взяла в руки ложечку, отковырнула малину и даже положила ее в рот. Но вот вкуса не почувствовала, хотя выпечка тут явно была фирменная.

«Он что, издевается надо мной? Да нет, непохоже… Может, и в самом деле просто решил выгулять и накормить вкусным. Без продолжений и далекоидущих планов».

Маша уже успела заметить, что Паша все, что делает, делает очень сосредоточенно. Если учит кого-то, то будет повторять несколько раз, чтобы человек запомнил, если настраивает машину, то так, чтобы через полчаса опять не прибежать заново, если ест, то весь отдается процессу ощущения вкуса и поглощения.

«Интересно, а как он занимается любовью, – вдруг подумала Маша. – Тоже весь сосредоточен на себе? Или все-таки не только?»

Пока у нее, конечно, ответа на этот вопрос не было. Но она, как мы уже знаем, не торопилась, мудро рассудив, что все еще успеет.

– Маш, попробуй, как вкусно, – возле Машиных губ оказалась длинная полоска поджаренного мяса.

Девушка послушно сняла с вилки ломтик и прожевала. «Да что это с ним? Он почти на себя обычного не похож – кормит, разговаривает, даже почти болтает. Может, вино виновато?»

– Да, вкусно, очень. Это что?

– Индеец…

– Что?!

– Индейка, ну что ты. Кирюха говорил, что тутошний шеф не только фанат Стругацких. Он еще и школу какую-то кулинарную закончил, великую, чуть ли не в Лондоне. А может, в Париже… главное, что он все время что-то такое изобретает. Необычное.

– Как Оливье? – Маша захотела блеснуть знаниями. Только сегодня днем она вычитывала главу из книжки о всяких изобретениях и открытиях, носящих чужие имена.

– Почему Оливье?

– Ну, он же тоже в свое время придумал салат, состава которого никто так и не узнал, а то, что сейчас называется «оливье», к тому салату вообще никакого отношения не имеет. Или почти не имеет.

– Наверное, – Паша безразлично пожал плечами.

Маша поняла, что ее эрудиция как-то… потерпела фиаско, говоря высокопарно. Она полезла в сумку и демонстративно посмотрела, который час. Проверив заодно, не звонил ли кто. Но входящих не было, да и время было детским – восьмой час всего. Пауза затягивалась. «Да, вечер перестает быть томным, – вспомнилась девушке фраза великого комбинатора. – Если так и дальше пойдет, боюсь, мои вчерашние размышления о том, кто из этих двоих, окажутся никому не нужными. Все время сидеть рядом с ним как на иголках – это не дело. Ни сегодня, ни в жизни вообще. Наверное, авторы умных статеек все-таки были правы: с молчуном жить невозможно, если просто так в кафе уже и высидеть непросто…»

– Машунь, ты погоди, я сейчас соберусь с силами… – вдруг заговорил Павел.

– Ты что, мысли читаешь?

– Ну почти…

Паша, конечно, мог бы сказать, что он видит, как она нервничает, видит, что она совершенно не понимает, что происходит. Но не сказал, считая, что это понятно и без всяких слов.

Тут мы должны ненадолго остановиться и рассказать историю знакомства Паши и Маши. Но так, как это видел он сам.

Паша заметил стайку девушек в коридоре в самом начале рабочего дня. «Студенты», – подумал он, прикидывая, в какой отдел могли отправить девушек. Раньше-то в издательстве практиканты появлялись почти везде – и в редакции, и в электронных каталогах, и даже в архиве, ведь всякие там библиотечные отделения до сих пор учат студентов, которым тоже надо где-то проходить практику. И работающие издательства в этом смысле – совсем неплохой вариант. Во всяком случае, ничуть не хуже районных библиотек.