Когда-нибудь
Шрифт:
– Ты имеешь в виду, что можно смотреть истории?
– Да, конечно. Учитель Догерти говорит, что такие машины уже существуют, но они не каждому по карману. Но если я поступлю в компьютерную школу, па обещал маленько раскошелиться.
Никколо выпучил глаза от зависти.
– Вот здорово! Видеть истории!
– Ты сможешь приходить ко мне и смотреть их в любое время, Никки, - расщедрился
Пол.
– О, спасибо!
– Только запомни, что истории будут выбираться по моему вкусу.
– Конечно, конечно, Пол, - Никколо готов был согласиться на гораздо более тяжелые условия.
Внимание Пола вернулось к Барду. Тот говорил:
– Король грозно
– Теперь мы должны открыть его, - сказал Пол. Он снова выключил Барда и поднял переднюю панель компьютера.
– Эй, - забеспокоился Никколо, - не сломай его!
– Не волнуйся,- заявил Пол, - я знаю об этих штуках все, что нужно.
– Затем он на всякий случай осведомился:
– Твои родители дома?
– Нет.
– Ну, тогда все в порядке.
– Он снял переднюю панель и заглянул внутрь.
– Смотри, парень, у него только один цилиндр памяти.
Напряженно вглядываясь, он копался во внутренностях Барда. Никколо, следивший за своим приятелем со смесью недоверия и восхищения, не видел, чем он занят. Наконец Пол вытащил тонкий гибкий металлический стержень, усеянный темными точками, и сказал:
– Это цилиндр памяти твоего Барда, на котором записано все, что он знает. Держу пари, что он может сочинить триллион всяких историй.
– Что ты собираешься делать, Пол?
– дрожа, спросил Никколо.
– Я заменю его словарь.
– Как?
– Элементарно. У меня есть с собой книга. Ее дал мне учитель Догерти.
Пол вытащил книгу из кармана и освободил ее от пластикового чехла. Отмотав немного магнитной ленты с бобины книги, он заправил ее конец в вокализе Барда, затем поставил рукоятку воспроизведения на самую малую громкость и включил машину. С тихим бормотанием лента поползла в щель вокализера.
– и что теперь будет?
– Книга будет говорить, и Бард запишет все на свой цилиндр памяти.
– Для чего?
– Ну, Никки, ты болван! Это книга о компьютерах и роботах, и Бард получит всю эту информацию. Тогда он перестанет болтать о королях, которые, нахмурив брови, вызывают удар молнии.
– В любом случае, хороший парень должен победить, что бы мы ни делали, - заявил уверенно Никколо.
– Ну, конечно, отозвался Пол, наблюдая, как работает его устройство.
– Так уж сделана эта штука, - он хлопнул по компьютеру.
– Его научили, что хорошие парни всегда побеждают, а плохие парни всегда проигрывают, ну и другим подобным вещам. Мой отец говорит, что если бы не было цензуры, молодежь докатилась бы черт знает до чего... Так, все работает прекрасно!
Пол довольно потер руки и отвернулся от Барда.
– Но послушай, я ведь так и не рассказал о своей идее. Бьюсь об заклад, тебе понравится. Я прибежал прямо к тебе, потому что, уверен, ты пойдешь туда вместе со мной.
– Конечно, Пол, конечно.
– Отлично. Ты знаешь учителя Догерти в нашей школе? Знаешь, такой забавный малый? Ну, ему нравятся ребята вроде меня.
– Да, знаю.
– Сегодня после школы я был у него дома.
– У него дома?
– Ну да. Он говорит, что должен вселить в меня немного мужества, раз я собрался поступать на будущий год в компьютерную школу. Он говорит, мир нуждается в людях, способных проектировать компьютеры и разрабатывать для них программы.
– О!
Пол уловил некую пустоту за этим односложным восклицанием и нетерпеливо повторил:
– Программы! Я говорил тебе уже сотню раз. Это способ, которым ты ставишь
проблемы перед большим компьютером вроде Мультивака. Мистер Догерти говорит, что все труднее находить людей, которые способны по-настоящему работать на компьютерах. Он говорит, что любой может нажимать кнопки на панели управления, получать ответы от машины и решать простые задачи. Он говорит, что вся штука в том, как задавать правильные вопросы - именно это самое трудное. В общем, Никки, он привел меня к себе и показал свою коллекцию старых компьютеров. У него такое хобби: коллекционировать старые компьютеры. У него есть маленькие машинки с небольшими кнопками сверху; их надо нажимать пальцами, чтобы машинки работали. И еще толстый деревянный брусок, внутри которого движется деревянная пластинка потоньше; он говорит, что это - логарифмическая линейка. И большие пачки бумаги - он называл их вычислительными таблицами. И деревянная рама с проволоками, по которым скользят шарики... Он сказал, что это - самый древний счетный прибор с косточками... костяшками.Последнее замечание заинтересовало Никколо.
– С костями?
– сказал он.
– Как можно считать с помощью каких-то костей?
– Дурашка, это не те кости, что ты вылавливаешь из рагу. Этот прибор помогает людям считать. Учитель Догерти попытался объяснить мне, как это делали, но это так запутанно...
– Почему же люди не использовали компьютер?
– Это было раньше, чем придумали компьютеры, - сказал Пол.
– Раньше?
– Конечно. Ты думаешь, у людей всегда были компьютеры? А о пещерном человеке ты слышал?
– Как же они обходились без компьютеров?
– поразился Никколо.
– не знаю. мистер Догерти говорит, что в старину люди делали все, что приходило им в голову: и хорошее, и плохое. Они даже не знали, полезно ли то, что они творят, или нет. И фермеры выращивали все своими собственными руками, и люди делали всю работу на фабриках и сами управляли всеми машинами.
– Я не могу этому поверить!
– Так сказал мистер Догерти. Он сказал, что они жили в полном беспорядке и были такими несчастными, жалкими... Но давай же вернемся к моей идее. Ты будешь, наконец, слушать?
– Двигай вперед. Тебе же никто не мешает, - обиженно заявил Никколо.
– Ну, ладно. В общем, на этих маленьких ручных компьютерах, на каждой их кнопке нарисованы крошечные закорючки. И такие же закорючки есть на деревянном бруске, а вычислительные таблицы все сплошь покрыты закорючками. Я спросил у мистера Догерти, что это такое. Он сказал, что это цифры.
– Что?
– Каждая закорючка обозначает отдельную цифру. Есть закорючка для цифры «один», другая закорючка для цифры «два» и так далее.
– Зачем?
– Чтобы можно было считать.
– Считать? Но ведь достаточно сказать компьютеру...
– Дубина, - закричал Пол с искаженным от раздражения лицом, - можешь ты немного подумать своей головой? Этот деревянный брусок и прочие штуки не умеют говорить!
– Тогда как же...
– Все ответы даются с помощью этих закорючек, и ты должен знать, что обозначает каждая закорючка. Мистер Догерти сказал, что раньше всех учили рисовать такие закорючки, когда они были детьми. И еще учили их расшифровывать. Расшифровка закорючек называлась «чтением», а рисование - «письмом». Он сказал, что было много разных закорючек для всех слов, и с их помощью писали целые книги. Он сказал, что эти старинные книги хранятся теперь в музее и я могу взглянуть на них, если захочу. Он сказал, что если я хочу стать настоящим программистом, я должен знать, как считали в старину; вот почему он решил показать мне свою коллекцию.