Кольцо Соломона

Проникнуть в покои Соломона, благополучно миновав все ловушки и всех соглядатаев, — это было первое предстоящее мне дело, и почти все закаленные наблюдатели сочли бы его невыполнимым. Надо признаться, я и сам находил его довольно сложным. Мы миновали три этажа, два лестничных пролета и сводчатую галерею, прежде чем у меня появился план. [81]

Я втащил девушку в тень арки и сухо сказал:

— Так, вот теперь становится опасно. Дальше начинается основная часть дворца, тут может встретиться кто угодно и что угодно. Бродящие здесь духи — это тебе не те хилые бесы, которых мы только что миновали. Они куда более могучие и голодные. В гостевое крыло их не пускают, во избежание печальных инцидентов, если ты понимаешь, о чем я. Короче, теперь придется быть особенно осторожными. Все мои распоряжения выполнять в точности, вопросов не задавать. Можешь мне поверить, на это времени не будет.

81

Если можно назвать планом беспорядочный набор бестолковых наблюдений и предположений, замешенных на панике, нерешительности и неведении, то это был вполне приличный план.

Девушка поджала губы.

— Бартимеус, если ты думаешь, что я вдруг тебе доверюсь…

— Ой, да не надо мне доверять, что ты! Доверяй своему заклинанию: ты ведь поставила условие, чтобы я обеспечивал твою безопасность. — Я прищурился, вглядываясь во тьму. — Ладно, сейчас мы тихо и быстро пойдем напрямик через сады. А там — там поглядим. Следуй за мной, не отставай!

И я легче паутинки устремился вперед, миновал арку и сбежал по ступеням в высокий длинный зал. Соломон выстроил его во время своего «вавилонского» периода: стены были выложены синими глазурованными кирпичами и разукрашены львами и извивающимися драконами. По обе стороны от нас через равные промежутки вздымались пьедесталы, на которых красовались статуи, награбленные у древних цивилизаций. Зал освещали большие металлические жаровни, подвешенные у нас над головами. Я проверил все планы — пока что все было чисто.

Я на цыпочках стремительнее газели пронесся через зал, держась в тени. За спиной слышалось дыхание девушки; ее ноги не производили ни звука.

Я резко остановился — и в меня тут же врезались сзади.

— Эй, ты! Осторожнее!

— Ты сказал «следуй за мной, не отставай».

— А ты что, служанка из комедии? Ты же вроде как убийца!

— Я не убийца! Я потомственная стражница!

— Потомственная идиотка, скорее. Прячься сюда — по-моему, кто-то идет!

Мы нырнули за ближайший пьедестал и укрылись в его тени, плотно прижавшись друг к другу. Девушка хмурилась — она ничего не чувствовала, но я ощущал колебания планов.

Они задрожали от внезапного напора. Кто-то вошел в зал с противоположного конца.

И именно в этот момент девица, чтоб ее, сочла нужным заговорить. Я торопливо зажал ей рот и яростно замахал рукой, призывая молчать. Мы припали к камню.

В течение нескольких мучительных мгновений ничего не происходило. Девчонке не сиделось; она слегка ворочалась под моей тяжелой рукой. Я молча указал наверх, на изразцовую стену — по ней медленно проплывал громадный силуэт: массивная, пухлая фигура с болтающимися конечностями и волочащимся следом рваным шлейфом… Девушка не то что застыла — закоченела: можно было бы приставить ее к стене, точно метлу. Мы стояли неподвижно, пока нежданный гость не убрался. Наконец он исчез, за все это время не издав ни единого звука.

— Что это было? — прошипела девушка, когда я ее отпустил.

— Судя по тому, как прогибались планы, скорее всего марид, — ответил я. — Слуга Хабы — тоже один из них. Вообще-то они встречаются довольно редко, но вот что бывает, когда имеешь дело с Кольцом Соломона: даже могущественнейшие существа идут по сиклю пара. [82] Рада теперь, что я не дал тебе заговорить?

Девушку передернуло.

— Хорошо, что я не видела эту тварь своими глазами!

— О, ты бы ничего особенного не увидела, — ответил я, — кроме очаровательного голубоглазого малютки раба, ковыляющего через зал. И ты бы все еще умилялась его очаровательным кудряшкам и пухлому подбородку, когда его копьевидный хвост вонзился бы тебе в глотку. Впрочем, сейчас некогда предаваться сладостным мечтам. Давай-ка… нет, постой.

82

Надо сказать, что духи-рабы в Иерусалиме в те времена действительно серьезно обесценились. В нормальные времена отважный джинн — один из наиболее могучих духов, все относятся к нему с должным ужасом и благоговением. Но по милости этого Кольца и множества могущественных волшебников, притянутых на его орбиту, дело дошло до того, что буквально камень швырнуть было некуда: того гляди, попадешь в ифрита. В результате благородные создания, подобные мне, оказались в самом низу пищевой цепочки, наравне с фолиотами, бесами и прочей мелкой сошкой.

В боковой арке посреди зала показался огонек. Он освещал невысокую прихрамывающую фигурку в белых одеждах. А за плечом у него бесформенным облаком парил…

— Назад!

И мы оба снова забились за пьедестал.

— Ну, что еще? — прошипела девушка. — Я-то думала, мы спокойно пройдем напрямик…

— Обычно тут все тихо. А сейчас народу — как на фиванском рынке. Там Соломонов визирь.

— Хирам? — Она нахмурилась. — У него была белая мышка…

— На высших планах это далеко не мышка, можешь мне поверить. Неудивительно, что он прихрамывает, с таким-то грузом на плече! Сиди тихо-тихо!

Шаги Хирама, в отличие от шагов марида, были слышны довольно отчетливо, и поначалу казалось, что они удаляются прочь. Я было вздохнул с облегчением, но тут вдруг услышал, как мышь тревожно пискнула и шаги остановились. Раздался влажный чавкающий звук, и мгновением позже по залу распространилась вонь тухлых яиц.

Я понял, что это означает. Фолиот Гезери!

— Ну? — Голос Хирама был отчетливо слышен — он стоял, должно быть, шагах в двадцати от того места, где мы прятались. — Что тебе надо, тварь?

— На пару слов, о великий Хирам! — сказал Гезери. Слова были почтительными, но его тон каким-то образом сводил весь эффект на нет. — Мой хозяин, великолепный Хаба, в последние несколько часов чувствовал себя не лучшим образом…

— Я видел его за ужином, — с отвращением ответил Хирам. — Он напился пьян!

— Ага, ну да, так вот, он только что очухался и обнаружил, что кое-что потерял. Маленькую такую бутылочку. Куда-то задевал и никак не может отыскать. Может, она свалилась со стола и ее вымели вместе с прочим мусором. Мы уж ее повсюду ищем и никак не можем найти. Очень таинственное исчезновение.

Хирам фыркнул:

— Его дар для Соломона? Не моя забота. Это тебе следовало бы за ним приглядывать, ведь ты же его раб. Тебе или этой его гнусной тени.

— Да нет, мы были у него в башне, прибирались после того, как… Ладно, это неважно. Слушай, — небрежно сказал Гезери (я представил себе, как он развалился на облаке, небрежно вертя хвостом, зажатым в лапе), — а эту арабскую девчонку ты не видел?

— Жрицу Кирину? Должно быть, она ушла к себе.

— К себе? Ага. А куда именно «к себе», не подскажешь? Понимаешь, Хаба думает…

— Нет, не подскажу!

И в зале снова послышались шаги Хирама. Видимо, он уходил от Гезери, говоря ему через плечо:

— Пусть Хаба сам разбирается со своими неприятностями завтра с утра. Тревожить гостей я ему не позволю!

— Да ты понимаешь, мы думаем, что…

Волшебник что-то буркнул, раздался воинственный писк мыши и пронзительный вопль Гезери.

— Ой! — верещал он. — Убери! Убери это! Все-все, ухожу!

Послышался знакомый хлопок, с которым исчезало сиреневое облачко. Шаги волшебника медленно стихали вдали.

Я хмуро уставился на девушку.

— Ну вот, все и выплыло! Теперь за нами охотится Хаба. Лучше поторопиться. Пусть нас убьет кто-нибудь другой, пока он не обнаружил, где ты.

К моему облегчению, никаких других демонических стражей в Вавилонском зале нам не встретилось, и мы благополучно добрались до другого его конца. После этого было уже не так сложно пробежать через Хеттскую комнату, миновать Шумерскую галерею, у Кельтского кабинета [83] свернуть налево и, не доходя до просторных (и хорошо охраняемых) Египетских залов, через небольшую арку выйти в южную колоннаду, опоясывающую сады.

83

Кельтский кабинет представлял собою небольшой чуланчик, где хранились несколько горшочков с сушеной вайдой и свитая из травы струна «соль», принесенные с Британских островов. Джинны Соломона бывали во многих уголках земного шара в поисках диковинок, разжигавших его аппетиты. Некоторые путешествия приносили богатую добычу, некоторые — не очень…