Кольцо викинга

— Но, не будем о грустном… — он, и впрямь, не очень расстроился уменьшением суммы гипотетической выплаты. Не было счастья, не стоит и привыкать. Тревожило отчего-то другое. Если это был не сон, тогда… что?

Вытащив добычу на поверхность, осмотрели место раскопок: "Ничего".

Однако, взвесив клад на руках, решили, что монет никак не меньше пятидесяти килограммов.

— Конечно, серебро, само по себе, стоит гроши. Будем надеяться, что сами монеты хоть сколько-то ценны, — хмыкнул Абрек, умываясь.

— Эй, "Джордано", — примирительно позвал он все еще сидящего около монет Михаила. — Хватить мордой светить. Никто твой артефакт не отберет. Успокойся. Лучше скажи примерную стоимость. Только без этих пошлых слов о бесценности в глазах науки. Рыночную стоимость.

— Ну, не знаю… — протянул Михаил. — Слышал только, что подобный на Псковщине, весом примерно в тридцать килограмм, оценили в пятьсот тысяч.

— Тоже неплохо, — разделил на троих бонус Владимир. — По тридцатнику на нос. Я ноутбук новый куплю.

— Да, действительно, — согласился Абрек. — Хоть что-то. Это в рублях? — решил он все- таки уточнить у вернувшегося к изучению монет Лешего.

— А? Чего? — вскинулся тот. — Нет… в долларах, кажется, или в евро, я точно не помню.

— Ох, ни хрена себе. Какая разница? — уже с другой интонацией озвучил новость Владимир. — Тридцать тысяч евро — это серьезно.

Глава 5

Увлеченные разбором находок приятели с удивлением обнаружили, что уже темнеет.

— Все, хватит, — скомандовал Игорь стряхивая пыль. — Предложение будет следующее. Сейчас спать, а завтра с утра выезжаем. Как бы там ни было, раз наш бессребреник решил все сдать, копать без ведома властей, считаю лишним.

Слабую попытку протеста Михаила дружно отвергли.

— Ты говори спасибо, что тебе за твои принципы еще в глаз не дали, — резонно пояснил Вовка, крайне расстроенный перспективой сдачи находки. — Ложись и не возникай.

Обиженный исследователь покачал головой, побурчал что-то себе под нос, но послушно двинулся к "уазику".

— Вот паразит, даже спать с нами под одной крышей не хочет, — добродушно усмехнулся Абрек, устраиваясь на жестком ложе палаточного брезента. — Ну и ладно…

Он сладко зевнул и уже в полудреме пробормотал: — А все же целое куда лучше…

Разбудил спящих непонятный шум и сдавленное мычание.

Игорь рывком выскочил наружу и закрутил головой, пытаясь понять, что случилось.

Звуки доносились от места раскопок. Не разбирая дороги, приятели выскочили на холм и остолбенели. Из довольно глубокого раскопа, который еще вчера стоял наполовину засыпанным землей, сейчас торчала лопата и виднелась голова их неугомонного товарища.

Возбужденный близостью возможных открытий, он решил заняться землеройными работами один.

Игорь заглянул внутрь и увидел, что Мишка скорчился на дне раскопа.

— Раз, два, три, — они вытянули безвольное тело наружу и поняли, что товарищ не дышит. Вовка рванул ворот рубахи и приложил ухо к груди: — Не дышит? Что за хрень?

Попытка сделать искусственное дыхание и массаж сердца не помогла.

— Что с ним? — удивленно уставился Кубик после десяти минут безуспешных попыток вернуть пострадавшего к жизни.

— Похоже, сердце… — с сомнением пробормотал Абрек, глядя на синюшные губы приятеля. — Травм-то нету.

Он обхватил голову: — Дернула нас нелегкая связаться с этой затеей. Ладно, чего уж тут. Нужно везти в город. Там разберутся.

Уже не вспоминая о раскопках, в тяжелом, муторном настроении дождались утра, скидали вещи в машину и, уложив на них тело приятеля, тронулись в обратный путь.

Дорога прошла в тягостной тишине. Въехав во двор городской травмы, "уазик" остановился. Игорь склонился над лежащим в салоне товарищем: — Эх, Мишка, Мишка… Что ж такое? Провел рукой по холодной руке, и тут из сжатой ладони умершего выпал предмет. Игорь автоматически наклонился и поднял темное колечко. Гнутое и покрытое налетом, оно выглядело совсем неброско. Повертел в руках и бездумно сунул в карман куртки.

Выяснения и разбирательства заняли полдня. Благо, что у них достало ума выгрузить из "буханки" мешок с серебром, а также инструменты.

"Ни к чему давать ментам повода, — резонно рассудил Игорь. — А так, рыбаки и рыбаки".

Исследование показало, что Михаил скончался от обильного инфаркта.

— Да, вроде, и не болело у него никогда сердце, — удивленно произнес Владимир, узнав диагноз.

— Так у половины не болит, — отозвался врач в помятом халате. — Только здесь и выясняется… что было.

Следователь с явным облегчением забрал справку, объяснительные и, торопливо попрощавшись, уехал.

— Не знаю, как тебе, а мне этот клад уже поперек горла стоит, — произнес Кубик, когда товарищи хмуро шли прочь от мрачного заведения. — Ну его. По крайней мере, пока.

— Согласен, — скупо кивнул Абрек. — В "буханку" заброшу, а машину в гараж к Гоше верну, пусть там…

Договорились, что Владимир с утра отправится к родным Михаила, живущим в пригороде, а Игорь займется погребением.

Придя домой, он лишь скинул грязную одежду и, не умываясь, завалился на диван. Голова гудела, словно пустой котел, по которому долго колотили чем-то тяжелым.

"Да оно и понятно, — списал на потрясение от внезапной смерти товарища Абреков, закрывая глаза и слушая, как стучит в висках кровь. — Съездили, отдохнули".

Заснул сразу, будто накрыло тяжелым, непроницаемым колпаком. Но, к счастью, никаких сновидений сознание не выдало. Проснулся Игорь от неприятного ощущения, что стало трудно дышать. Раскрыл глаза и с удивлением осознал, что помеха для вполне реальна и это не что иное, как кусок веревки, обмотанный вокруг его тела. Грубо говоря, лежит он связанный, словно куль с мукой. Причем лежит в своей постели, а рядом с ним, на уровне лица, чьи-то светлые брюки.

Дернулся, норовя освободиться, и одновременно увидел и владельца пижонских порток.

На стуле, принесенном из кухни, расположился не кто иной, как сам Лазарь.

Человек, весьма известный в кругах, связанных с незаконным отъемом денег у всевозможных предпринимателей.

Впрочем, сам гражданин Лазарев именовал себя тем же словом.

Предприниматель задумчиво понаблюдал за телодвижениями Абрека и вздохнул.

— С добрым утром, дружок, — в голосе гостя прозвучала легкая глумливость. — Что, удивлен? Надо думать.