Колдун. Генезис

— Академия все же не смогла лишить вас искрометного чувства юмора, — чуть покраснев улыбнулась Азалия отчего норманн побледнела еще сильнее, впрочем, это заметил лишь я и то только потому что смотрел в её сторону.

— Рыжий, мелкий! — крикнули со стороны нашей Лиз.

К образовывающемся кружку прошествовал некто неизвестный. Высокий и статный парень, которого по ошибке можно было бы принять за гвардейца. Он был одет в парадный мундир, обильно украшенной золотой вышивкой, а с пояса свешивались боевые ножны хотя рукоятка оружия больше напоминала стенд драгоценностей. При каждом шаге этого странного человека раздавался характерный звон — серебряные шпоры на ботфортах позвякивали об мраморный пол.

— Герман, гуляка, а я уж думал ты не придешь, — усмехнулся Дирг.

— Ну не мог же я пропустить этот праздник души, — развел руками Герман и ловко подхватил с подноса проходящего мимо служки бокал с шампанским. — До дна, — сказал он и одним залпом закинул в глотку алкоголь.

— Я поражаюсь твоей несдержанности, — скривился Элиот.

Герман подошел к нам и влившись в кружок, поцеловал ручки дамам. Закончив с этим он, наплевав на все нормы, сразу перешел к разговору.

— Что поделать, старый друг, война меняет людей. А служба в конной гвардии меняет еще и привычки.

Вот теперь все встало на свое места. Мне посчастливилось лицезреть отголосок собственного прошлого. Кажется с этими ребятами мы пересекались после перехода Харпуда. Те еще свиньи. Никаких понятий, ведь в конной гвардии служат одни только дворяне, так что это подразделение считается элитой. По всей Империи гремит слава о их непобедимости, впрочем я не помнил что бы они хоть раз вступали в бой. И когда мы с ними пересеклись, то горько пожалели о том что наемники де-юре подчиняются служивым. Наши обозы буквально обобрали «на нужды передовой», те две декады пока летучие отряды не набрали в зимнем лесу дичи, нам пришлось голодать и затягивать пояса.

— И где же вы воевали?

Народ повернулся в мою сторону, как будто не веря что я еще и разговаривать умею.

— Знамо где! — засмеялся гвардеец, небось чином не младше капитана отряда, что приравнивается к нашим полковникам. — В Нимии, где ж еще.

— Насколько мне известно в Нимиийской кампании наши силы были разбиты на три фронта. Неужели конная гвардия столь славна что успела побывать на всех?

Дирг незаметно для остальных придавил мне правую ногу, а Лейла опять заехала локотком под ребра, но я этого уже не замечал. Демоны, как же мы метали с парнями о том что по возвращении набьем всем благородным, что отсиживались в тылу, морды.

— Конечно, мой незнакомый друг! — да этот парень просто светиться энергий, прям душа компании. — Наша гвардия, лучшая гвардия в мире, и за это я бы выпил чего покрепче!

— Действительно есть тост, — кивнул я. — Почему бы не выпить за марафонцев на фронте.

Теперь тишина весел дольше, а Герман несколько посерьезнел.

— Дружище, никак не пойму на что ты намекаешь.

— В этом нет ничего странного, — я развел руками и так же подхватил шампанское. — Видимо это вредно для организма скакать целыми днями. Ведь если я не ошибаюсь между концами фронтов было расстояние в две декады пути. Что ж, я верю что вы всю войну провели в седле, но в такой спешке немудрено забыть о враге.

Дирг выругалася одними губами, а Норман покраснела.

— Да ты, ты! — начал надуваться Герман. — Да ты оскорбляешь не только меня, но и всю армию!

— Не всю, только конкретных её представителей, — улыбнулся я и подняв бокал сказал. — И за это я выпью.

В тишине, под пристальными взглядами я пригубил шампанское и вернул его на поднос.

— Не пошло, — вновь я развел руками.

Герман от довнйого оскорбление закипал как гейзер и скоро прозвенел взрыв.

— Ах ты тыловая крыса! — ну вот, опустились до личностей, да и что это за обзывательство такое, у него же борода до пряжки, пора что-то новенькое придумать. — Завтра, нет сегодня я буду ждать тебя в северном парке!

— Не получится мой друг, — ядовито скривил губы Элиот. — Если ты не хочешь прослыть подлецом, лучше не вызывай этого молодого чловека.

— Почему это?!

— Разве тебе не известно что простолюдин не имеет права обнажать меч против благородного? — деланно удивился парнишка.

— Чтооо?! — взревел Герман, кажется только сейчас до него дошло что я его оскорбил «отброс». — Да я тебя…

Герман, не найдя нужные слова, сжал кулак и замахнулся. Девушки ойкнули, а Дирг даже совершил некое движение в сторону гвардейца. Все же если бы он меня ударил, вечер был бы испорчен для всех.

— Тим! — интересно это сегодня будет еще долго продолжаться, чего они все орут-то?

Обернувшись я не сразу узнал эту фигуру, вроде обычный низкий коренастый мужик с доброй саженью в плечах, только густая борода выдает в нем моего начальник. Сам управляющий, обрядившись в своеобразный гномий аналог фрака, пожаловал на данное мероприятие. С ним под ручку шла уже известная мне девушка, и сегодня ни один, даже самый близорукий челвоек, не смог бы спутать Лию с малолеткой. Её глубокое декольте, изящная прическа и подчеркнутая фигура манили взгляд, да и не только его.

— Господин Дарий, госпожа Лия, — поклонился я.

— Да брось ты, — отмахнулся управляющий и буквально подлетев ко мне сжал мое предплечье. — Не на работе же, какие могут быть расшаркивания между старыми друзьями?

Ну, раз начальство просит, деваться некуда, обойдемся без этикета. Но все же я позволил себе маленький жест и наклонившись поцеловал руку Лии, та хихикнула и спрятала ручку за спиной.

— Не знал что вы приедете, — искренне удивился я.

— Да мы бы приехали даже быстрее вашей компании, — улыбнулся гном. — Но кто-то сбил меня в коридоре и пришлось потратить время чтобы привести себя в порядок.

— Прошу прощения, я спешил.

— Оно и видно, — рассмеялся босс, и заглянув мне за спину, сказал. — Вы, парниша, опустили бы руку. Я не знаю что здесь стряслось, но с этим молодым человек лучше не шутить, ведь если я не ошибаюсь он только что выпил. Великие камни, как вспомню так вздрогну! Тим, я же говорил тебе что тебе с алкоголем лучше не шутить.

Я уже в третий раз за вечер развел руками, в этот раз безо всякой подставы, простоя действительно не помнил что произошло в той гостинице и куда подевались два десятка стражей.

— Он оскорбил меня, — уже спокойным голосом сказал Герман. — Я в своем праве. Если не осадить этого смерда, потом десятки таких же возомнят о себе невесть что.

— Ох, как же вы не правы, — прозвучал еще один знакомый голос.

В нашем итак безмерно разросшемся кружке прибавилось. Обладателем текучего как талый снег голос был высокий статный мужик с седеющими волосами. Его сопровождала срогая леди с забранными в пучок черными волосами и девушка-одуванчик лет пятнадцати.

— Герцог? — приподнял брови я когда меня осенило и я вспомнил что это за человек.