Колдун

Навстречу им в ту же секунду из-за противоположного угла вышли двое фрицев. Ошалев от нежданной встречи — комендантский час никто не отменял — один из немцев, поведя в их сторону автоматом, что-то произнес, явно обращаясь к мужчине и подростку, нагло прогуливавшимся по осажденному городу. Второй также взял автомат наизготовку.

Чертыхнувшись, Арсен задвинул Мишку себе за спину и, растянув улыбку во все тридцать два зуба, негромко и мягко заговорил, словно кот Баюн:

— Слющай, дарагой, папиросы кончился, курить очень нада. Вай, а хочещь, я тэбэ вина дам? Харощий вино, горний, — заговаривая зубы фрицам, подозрительно глядящим на него, он плавно двигался в их направлении. — Вот какой вино у меня есть для тэбя, — Арсен не спеша, все так же улыбаясь, сунул руку себе запазуху. В следующий миг все случилось настолько быстро, что Мишка даже не сразу понял, что произошло. Резкий рывок руки Арсена — и швырковый нож уже летит на встречу с жертвой. Грохот выстрелов резанул по нервам, обдав лицо подростка теплыми брызгами крови.

— Арсеен! — в ужасе закричал Мишка, подхватывая опрокидывавшегося на спину друга.

Один немец, вскрикнув, упал на землю, руками сжимая торчащий из груди нож, засучил ногами, скребя асфальт, а второй, передернув затвор автомата, ринулся на подростка, явно собираясь взять того живым.

Мишка взглянул на свои окровавленные руки, на мертвенно бледное, застывшее лицо друга… Он чувствовал, как что-то темное с каждым ударом сердца росло в нем, рвалось наружу, требуя выхода. Он слышал топот подбегавшего патруля за спиной, слышал, как сюда бегут еще немцы…

Парень поднял голову. Нападавший фриц наткнулся на его взгляд, словно врезался в стену со всего маху. Ошарашенный, он затравленно таращился на медленно поднимавшегося на ноги подростка.

Мальчишка сам не понимал, что происходит. То страшное, копившееся в его груди, вдруг ринулось наружу, вырываясь из каждой поры, из каждой клетки… Мощная адская сущность, которая наконец-то вырвалась на свободу, задвинула сознание парня на задний план, оставив его лишь в качестве зрителя. Время замедлилось, звуки исказились, перекошенные рожи фашистов, будто пластилиновые, медленно перетекали в гримасах ужаса. Они орали, убивая друг друга. Пули летели мимо Мишки, разрезая густой воздух так медленно, что он спокойно шагнул в сторону, уходя с их пути.

Досматривать торжество смерти он не стал. Подхватив тело друга, Мишка взвалил его себе на спину, и, не оглядываясь на медленно-медленно начинавших опускаться на землю уже мертвых фашистов, не скрываясь, пошагал к ждавшей их телеге.

Едва ли не с каждым шагом тело Арсена становилось все тяжелее, а время постепенно ускорялось, возвращаясь к своему нормальному течению. Мишка, по лицу которого, смешиваясь со слезами, стекал пот крупными каплями, все медленнее и медленнее переставлял ноги. Силы стремительно покидали его. В голове стучала только одна мысль: дойти. Арсена нужно в госпиталь, там есть врачи, они спасут его! И Мишка шел, едва слышно шепча побелевшими губами: «Потерпи, Арсен, потерпи…»

Возле телеги их ждал обозный возница, крепкий еще дедок лет шестидесяти. Увидев мальчишку, едва бредущего, сгибаясь под тяжестью тела, он, охнув, бросился к нему. Подхватив Арсена у него со спины, дед, крякнув, перевалил его через бортик телеги и прижал пальцы к шее разведчика, пытаясь нащупать бьющуюся жилку.

— Паря, дак он же помер… — поднял он глаза на обессиленно сидящего на земле подростка.

— Нет… Поехали… Нам надо срочно в санчасть… Его спасут! Дед, слышишь? Его спасут! — подняв глаза на старика, горячо зашептал Мишка.

Старик, на секунду поймав взгляд пацана, мгновенно отвел глаза и перекрестился. На мгновение ему показалось, что из темных, каких-то бездонных глаз мальчишки на него голодным, оценивающим взглядом смотрел сам Сатана.

— Сядай, сеном засыплю, — пряча взгляд, чтобы не дай Бог снова не заглянуть в глаза подростка, проворчал дед.

Мишка, с трудом поднявшись с земли, едва смог сделать два шага, чтобы схватиться за борт телеги. На то, чтобы забраться внутрь, сил уже не было. Невольно пробубнив что-то себе под нос, старик подошел и помог мальчишке перевалиться через бортик. Тот, рухнув на сено, закрыл глаза, тут же провалившись в глубокий сон.

В расположении, растормошив Мишку, его немедленно потащили к Черных, куда тут же прибежал и Степаныч.

— Достал? — взглянул на пацана майор.

Мишка, расстегнув рубаху, вынул из внутреннего кармана несколько сложенных листов бумаги и бросил майору на стол.

— Арсена в санчасть отнесли? — подняв на Черных тяжелый взгляд, спросил Мишка.

— Как он погиб, Миша? — опускаясь на стул и тяжело опираясь локтями на стол, спросил командир.

— Геройски… Это были случайные фрицы, не патруль, их не должно было там быть… — тяжело сглотнув, начал рассказывать Мишка, глядя на сжатые в замок руки, на которых до сих пор была кровь Арсена.

Выслушав пацана, командиры помолчали.

— Томка уже знает? — вдруг поднял Мишка голову.

— Она ждала вас, — отозвался Степаныч. — Думаю, уже да.

— Пойду я… — Мишка поднялся с табурета. — Арсена похоронить надо…

— Да… Я распоряжусь. Выбери место, Миша. У тебя спросят, — кивнул Черных.

— Даа… И ведь не нальешь им… — проворчал Степаныч, когда Мишка скрылся за дверью. — Сам чтоль родственникам отпишешь, али мне отписать? — вздохнул он, подняв глаза на командира.

— Сам отпиши… — отозвался Черных. — Ребят жалко. Их бы в команду, а, Степаныч? Как думаешь? Все ж промеж людей полегче будет.

— Не примут они сейчас никого… — покачал головой Степаныч. — Друг за дружку держаться станут.

— Лишь бы делу это не мешало, — сдвинул брови майор.

— Прослежу, — кивнул старый разведчик. — Пойду, распоряжусь, чтоб копать начали, где Мишка укажет, — тяжело поднялся он с лавки. — А ты бумажки-то толмачу покажь… Хоть поглядеть, за что парень голову сложил, — проворчал Степаныч, выходя.

Глава 22

Арсена похоронили в парке, над небольшим прудиком, заросшим ивняком и вербами. Тамара нашла дощечку, а Мишка ножом по ее карандашному наброску выцарапал имя Арсена. Против ожидания Черных и Степаныча, ребята не плакали. Стояли обнявшись, и сухими, рано повзрослевшими глазами смотрели, как закрывается могила друга. Ни один мускул не дрогнул на их лицах.

Степаныч с майором уходили последними. У могильного холмика оставались только Мишка с Тамарой. Стояли изваяниями в ногах, держась за руки. Вдруг разведчик, словно почувствовав что-то, обернулся. Мгновенно замерев, он дернул майора за рукав, прошипев:

— Тихо!

Двое взрослых вояк замерли, глядя на подростков. Мишка достал нож и полоснул себя по ладони, вскрывая кожу и роняя рубиновые капли крови на могилу друга, и передал нож Тамаре.

— До конца, — тихо произнес парень.

— До конца, — отозвалась Тамара, ронявшая с раскрытой ладони алые капли.

Ребята соединили руки и сжали их. Капли крови закапали чаще. Словно принимая их клятву, из-за осенних, свинцовых туч вырвался луч солнца и осветил подростков золотистым светом.