Колдун
Шрифт:
Когда взобрались, Борец долго сидел на корточках, борясь с дурнотой. Весса поднесла ему вина в меховой баклаге. Утром вино было горячим, сейчас чуть остыло - Весса несла баклагу за пазухой.
– Нарочно грела?
– Знала, что выдохнешься. Пей.
– Она пошла обратно к лошади. Лошадей для них привели Радмир с Ошеком и Глодом. Привели из Ордена Белого Меча. И Вессе эти лошади казались родными, будто могли что-то рассказать, как и Борец.
– Эй... Весса, спасибо.
– На здоровье.
Ветер наверху проходил через одежду, будто
Но сколь не хотелось спуститься, шли медленно. Верховых вели на поводу, сани тянули сзади, чтобы те не пришибли запряженных в них лошадей. Несмотря на жесткие оглобли, обозы виляли из стороны в сторону, выплясывая на снегу.
– Дальше можно верхом.
– Скомандовал Радмир, когда поезд подтянулся.
– Вот и ладненько.
– Ошек забрал у Емелы поводья своего мерина и вскарабкался в седло. И тут же подскочил ругаясь. Пока вели лошадей в поводу, в седла намело по сугробу.
Весса улыбнулась, Радмир захохотал. Ревун достал из чересседельной сумки тряпицу, стряхнул снег и вытер толстую кожу.
Емела смотрела с осуждением, когда Борец и Весса ушли в лес. Девушка видела этот взгляд и вернула похожий, тоже холодный и негодующий.
– Худо, что я тебя встретил.
– Сказал колдун, убедившись, что их никто не слышит.
– Лучше бы мне ничего не знать.
– Лавт. Прошу тебя! Не надо!
– Что не надо! Вы бежали ночью, окольными тропами, вас даже никто не провожал, раз уж так вышло. А теперь...
– Ты ведь меня не выдашь.
– Уверено перебила Весса.
– Не выдам.
И он принялся говорить, у обоих давно закоченели ноги и потекли носы, но они стояли, мяли снег. Лавт говорил, Весса слушала. Слушала внимательно, комкая рукавицы в озябших пальцах. Она сняла их ненамеренно, просто сил не было стоять смирно.
Наутро колдун ушел. Оставил обозникам лошадь, нацепил лыжи, доселе прикорнувшие в санях, и полез обратно на перевал. Весса долго провожала его взглядом, пока Емела не толкнула ее кулаком в плечо. Да даже когда толкнула, украдкой поглядывала назад. Серое небо иногда лениво бросало на путников снежинки, но стало теплей и шлось легче.
Ревун заметил на кедре приплавленные летом шишки, сорвал и ловко бросил женщинам. Весса лузгала прямо на ходу, Емела спрятала в карман. Встали уже в сумерках, выкопали яму под костер, расчистили стоянку, натянули полог. Веселый огонь тут же согрел воду, усталые кони блаженно валялись в снегу, болтая копытами. Весса сняла котел с огня и отошла от стоянки. Она уже расстегивала пояс, но что-то ее остановило, заставило вздрогнуть.
Скрипел снег. Не у костра, сверкающего по правую руку, а позади.
Страха не было. Звякнула тетива.
Стрела летела настолько медленно, что ей показалось можно спокойно пройти перед ней и улыбнутся тому, кто ее пустил. Она не пошла.
Не стала отбивать, ловить... Просто подождала,
пока та подлетит.Еще ближе. Стрела уткнулась в женскую ладонь, развернутую ей навстречу. Уткнулась, чуть прорвала кончиком кожу... и, как отброшенная ураганным ветром, полетела в сторону.
По руке текла тонкая струйка крови.
Стрелок напрягся. Девушка не может его отсюда увидеть.
Тогда почему она на него смотрит?
Наемника предупредили: хватит и царапины. Остальное не его дело. Он может идти получать вторую часть гонорара. Достаточно большого для одной стрелы.
Она смотрела прямо на него. И улыбалась.
Стрелку почудилось, что за спиной горит костер, полыхает так, что его жар начинает обжигать.
– Зря взял этот заказ. Орден карателей бы не взял.
– Произнес холодный женский голос.
На него смотрели жуткие белые глаза. Зрачок был овальный.
Жар стал невыносимым. Костер оказался слишком близко. Рядом с ним.
Нет. В нем.
Запахло паленой плотью. Он не мог кричать. И больно не было. Просто... горячо.
Девушка развернулась. Скинула доху.
Верхнюю рубашку рассекали ремни ножен. Меч был короткий, с тонкой рукояткой, как раз по женской ладони.
Меч выскользнул из ножен. Правая оцарапанная стрелой ладонь взялась за рукоять.
Черная кожа обмотки впитала кровь.
Лезвие оплели светящиеся руны.
Оплели и погасли.
Меч принял владелицу. Поздоровался.
– Там один.
– Белые глаза сверкали из-под шапочки с меховой опушкой.
– Ну и нюх у тебя.
– Сможешь с ним управиться?
– Вдова кивнула на клинок.
– Смогу.
Когда-то нож расплавился прямо в ее руке. В этот раз подобное заклинание булькнуло на лезвии, будто разбившийся водяной шар.
Было странно рубить не по противнику, а по заклятиям. Странно, но получалось.
Емеле было все равно. Пламя жгло воздух, и тот горел.
– Да выйди ты уже!
– крикнула Весса.
– Чего прячешься? Боишься?
– Тебя?
– усмехнулся мужчина, появляясь с противоположной стороны, куда смотрели спутницы.
– Белобрысую боюсь. Тебя нет.
– Бересклет?
– Я. Думала цитадельцы? Фарт?
Чародею разговор, казалось, не мешал. Он подогнул мизинец, оттопырил большой палец.
Знакомо... вот только что-то не так.
Весса нахмурилась. Она во все глаза смотрела на чародея. Что-то в этом заклинании ее напрягало, мешало вспомнить...
Между ладонью и большим пальцем начало формироваться, темное пятно... Нет... беспросветное.
Будто поглощающее свет.
– Я думала я на вашей стороне.
– Сказала Весса.
– У истока нет стороны, когда он вышел из твоего дома.
– Повторил знакомые слова Бересклет. Слова, которые она не раз слышала он других колдунов.
– Мадера меня отпустил.
– На него надавил твой любовник.
Рука! Рука левая!
Этот жест...
Черная сфера сорвалась с руки чародея.