Колдунья-беглянка
Шрифт:
– Но покушение…
– Дорогой корнет, повторяю, кто-то над вами прежестоко подшутил. Пускал пыль в глаза. Нас, старых петербуржцев, на мякине не проведешь, мы-то, да и отцы наши, насмотрелись и наслушались достаточно, чтобы не относиться к этим болтунам серьезно. А вот вы, наивный провинциал, приняли все за чистую монету. Перед молодыми приезжими – особенно перед барышнями – они и фанфаронят…
– Но позвольте… – сказала Ольга в растерянности. – У меня самые достоверные сведения…
– У вас лишь пустые россказни, – отеческим тоном поправил ее Алексей Сергеевич. – И не более того. Тот, с кем вы имели неосторожность общаться, даже не позаботился и о тени правдоподобия. Нет людей, более далеких от «заговорщиков», нежели камергер Вязинский и полковник Кестель.
– И что же мне делать?
– Поскорее научиться отличать правду от шутки. И рвать отношения с теми, кто несет подобную околесицу…
– Значит, вы не верите?
– Нисколько, – с виноватой улыбкой, но твердо сказал Алексей Сергеевич. – Ваш провинциализм и юношеская доверчивость сыграли с вами злую шутку. Впредь относитесь к петербургским болтунам осторожнее и критичнее.
Ольга открыла было рот… но не произнесла ни слова. Поняла, что больше ей сказать нечего. Если корнет заявит, что обладает колдовскими способностями, с помощью коих и проник на самом деле в тайну, есть опасения, что Алексей Сергеевич в искренней заботе о приятеле кликнет докторов по умственным хворям. Как почти любой просвещенный и образованный человек на его месте, не склонный верить «мужицким суеверным россказням». А если открыться, что Олег и Ольга – одно и то же лицо? Благо доказать это со всей определенностью нетрудно… И продемонстрировать ему кое-что, чтобы убедился наглядно…
Очень быстро она отказалась от этой идеи. Во-первых, страшили непредсказуемые последствия. Во-вторых, она уже успела более-менее узнать человека, с которым оказалась в одной постели. Об заклад биться можно, что он проявит себя твердокаменным материалистом, не верящим в иной мир, и, вернее всего, решит, что сошел с ума, что его посетили видения с галлюцинациями… Корнет, ваша карта бита… Тупик. Больше идти не к кому.
– Ну что же, Алексей Сергеевич, – сказала она, медленно вставая. – Спасибо, что выслушали. Впредь обещаю быть осмотрительнее в знакомствах и критичнее в суждениях…
– Олег Петрович, дорогой! – воскликнул хозяин с искренним дружелюбием. – Я бы не хотел, чтобы вы уходили с тяжелым сердцем… Шампанского, быть может?
– Не стоит, – грустно сказала Ольга. – Я вам весьма благодарен за урок житейской мудрости, разрешите откланяться.
Она и сама не помнила, как прошествовала мимо Семена, как вышла из дома – в какой-то момент она осознала, что стоит, опершись на высокие перила, бездумно глядя на спокойную, почти стоячую воду канала. И с величайшим трудом удерживается, чтобы не заплакать, – все же в иных случаях женская натура берет свое, слезы так и наворачиваются на глаза…
Теперь ясно, что на какую бы то ни было помощь со стороны рассчитывать нечего. Уж если он отнесся к ней насмешливо и недоверчиво, с его-то острым умом, то не стоит искать понимания ни у кого другого. Полагаться можно только на себя…
На миг ее охватило чувство тоскливого бессилия, но она тут же упрямо сжала губы. Это не поражение и даже не проигрыш, поскольку ничего еще не решено и то, что задумано камергером и его шайкой, пока что не случилось. В конце концов, против нее был не монстр из преисподней,
не Сатана, даже не камергер или граф с их серьезными умениями, а всего-навсего обычный полковник с кинжалом под мундиром. Она знала место, где состоится покушение, прекрасно знала, кто именно бросится к императору с кинжалом в руке – а это уже внушало надежды. Так что никак не годилось раскисать подобно обыкновенной кисейной барышне. До сих пор ей кое-что удавалось…Рядом раздался приятный, благозвучный мужской голос – определенно незнакомый:
– Ольга Ивановна…
Она резко обернулась, застигнутая врасплох. Бок о бок с ней у затейливых чугунных перил стоял человек лет пятидесяти, благожелательно и широко ей улыбавшийся. Судя по виду, человек из общества: изящный темно-синий фрак со светлыми пуговицами, крахмальная сорочка, безукоризненный цилиндр, не высокий и не низкий, Анна на шее. Румяное, приветливое лицо с седыми бакенбардами – по первым впечатлениям, чисто внешним, благодушный добряк, душа компании, исправный чиновник, а то и добропорядочный отец семейства…
– В чем дело? – осведомилась Ольга предельно холодно. – Любезный, да что вы себе позволяете?! Называть гусарского офицера женским именем! Или вы пьяны? Последствия могут быть…
Перегнуть палку она нисколько не боялась – гусару положена некоторая бесцеремонность в обращении со штатскими. Но откуда незнакомец знает то, что ему ни под каким видом знать не полагается? Неприятная ситуация…
– Ольга Ивановна, голубушка… – сказал незнакомец с дружеской укоризной. – Ну зачем же притворяться передо мной? Подумайте сами: если совершенно незнакомый человек прекрасно осведомлен, кто на самом деле скрывается под маской бравого провинциального корнета, значит, он о многом осведомлен и так просто от него не отделаться…
Ольга бросила по сторонам быстрый взгляд: поблизости никого, они с незнакомцем одни возле канала… Она посмотрела вниз, на темную воду, грязную и спокойную, и в голове появились не самые благородные и гуманные мысли…
Незнакомец, вежливо улыбаясь, произнес:
– Ольга Ивановна, родная, надеюсь, вам не лезут в голову всякие глупости вроде намерения меня здесь утопить? С помощью вашего умения… Попытаться-то, конечно, можно, я даже не обижусь, ибо прекрасно понимаю горячность и нетерпеливость, свойственные молодости… но затея безнадежная, честно предупреждаю. Мы и сами с усами, кое-что умеем… Давайте же поговорим, как взрослые и разумные люди. Я вам ни в коей степени не враг и никаких замыслов против вас не имею. Раскрывать кому бы то ни было ваше инкогнито не намерен и не собираюсь мешать вашим планам, да и планы ваши меня не интересуют… но мы с вами просто обязаны поговорить об очень серьезных в вещах.
Ольга опомнилась и отвела взгляд от воды.
– О каких же таких вещах? – спросила она неприязненно.
– О тех, что касаются нас с вами…
– Нас? – с иронией повторила она. – Вы полагаете, нас с вами что-то может связывать?
– О, еще бы! Еще бы! – живо воскликнул незнакомец. – Для начала позвольте представиться, хотя бы из чистой вежливости и даже, если хотите, благородства: я-то вас знаю, а вот вы меня – определенно нет… Между тем у меня нет никаких причин таиться. Итак: Иван Ларионович Нащокин, надворный советник и кавалер, служу по министерству иностранных дел. Жительство имею на Староневском, собственный дом, вам всякий покажет при нужде…
– Ну что же… – задумчиво сказала Ольга. – Вот только, уж простите великодушно, что-то у меня решительно нет желания говорить традиционное «очень приятно». Это правде никак не соответствует.
– Как вам будет угодно, – сказал Нащокин с величайшим терпением. – Дело у меня к вам неотложное и весьма важное, так что я вытерплю и ваше откровенное недружелюбие. Меня, знаете ли, трудно вывести из себя, особенно когда речь идет о крайне серьезных делах. Так вот, я, как видите, прекрасно осведомлен о вашем имени. И, более того, прекрасно знаю, кто вы. Я имею в виду те ваши способности и возможности, что относят человека к разряду иных. Я вас очень прошу не делать удивленного лица и не изумляться вслух…