Коллапс системы
Шрифт:
Люди все-таки умудрились немного поспать, а мы с ГИКом-дроном посмотрели серию «Первооткрывателей». По данным АдаКол2, погода будет ухудшаться еще 3,2 часа, а затем буря начнет затихать. У меня имелось пятьдесят семь причин для тревоги, если говорить о сдерживании эмоций, но с этим я все равно сейчас ничего не мог поделать.
А потом включился коммуникатор. Трин сообщила Айрис, что «Бариш-Эстранца» желает встретиться с одним из нас лично.
Значит, пятьдесят восемь.
7
Люди тут же проснулись, и Айрис вежливо объяснила Трин, что мы пришли сюда для встречи с колонистами, а не с «Бариш-Эстранцей», с которой мы и так постоянно разговаривали, хотим мы того или нет.
Да и время было
Как в итоге признала Трин, «Бариш-Эстранца» заявила, что хочет «переместить» колонистов из-за инопланетного заражения. Трин даже не намекнула, как она сама к этому относится. Это могло быть как хорошим знаком, так и плохим. ГИК-дрон провел анализ голоса и согласился с оценками людей: непохоже, что Трин доверяет Айрис, но, вероятно, не доверяет и «Бариш-Эстранце». Если бы она доверяла им, но не нам, мы могли бы с тем же успехом просидеть здесь до конца бури и смотреть «Жестокого романтика».
Когда звонок завершился, ГИК-дрон вызвал меня по приватному каналу:
«Автостраж».
Он мог и не объяснять, чего хочет, я прекрасно уловил этот тон «да сделай уже что-нибудь».
Айрис скривилась, будто у нее разболелась голова, а Ратти начал расхаживать туда-сюда. Тарик смотрел на Айрис, встревоженно нахмурившись.
«Совершенно исключено», – сказал я.
«Как у консультанта по безопасности, голос автостража решающий», – добавил ГИК-дрон.
Судя по виноватому виду Ратти, он хотел пойти сам.
«Нельзя отказываться от встречи, на ней можно получить ценные сведения о планах «Бариш-Эстранцы» относительно этих людей, – решительно заявила Айрис. – Собирается ли корпорация вывезти их обманом или силой. – Она дернула губами, но на улыбку это не было похоже. – А то еще что похуже».
Я мог бы поинтересоваться, что означает «похуже» в данном контексте, но и так уже был на грани, которой достиг, наверное, года четыре назад.
Тарик покачал головой.
«Согласен с автостражем. Пусть это и не спланированная попытка убийства, но они заманивают нас туда не просто для того, чтобы поболтать. Они хотят что-то получить, так они воспринимают переговоры».
Тарик не был похож на засранца, хотя я не доверяю новым людям, которые слишком быстро со мной соглашаются, особенно в вопросах безопасности. Знаю, звучит нерационально, но у меня есть данные и диаграммы, подтверждающие мою оценку, вот так-то. И хорошие диаграммы, а не такие, как для заявления насчет круглых люков. Но Тарик не ошибся насчет различий в концепциях переговоров.
Люди с Сохранения считали, что переговоры – это «давайте разберемся, как решить проблему, так чтобы все были счастливы или как минимум не возражали», а с вероятностью в девяносто шесть процентов так не думал никто ни в Корпоративном кольце, ни в одной человеческой культуре, в рамках которых действуют разные корпорации. Однако Айрис была права насчет того, что мы не можем просто сидеть тут и смотреть «Жестокого романтика».
«Пойду я, – сообщил я по общему каналу. – А вы скажете, что им говорить».
На 3,7 секунды установилась напряженная тишина. Ратти встревоженно нахмурился и посмотрел на меня.
«Ты уверен, автостраж?»
Никому это предложение не нравилось, но Айрис права: я ведь консультант по безопасности, так что это моя работа. Мне просто хотелось бы понимать, что надо делать.
Место для встречи выбрала АдаКол2. Оно находилось в неиспользуемом подземном комплексе, служившем, по всей видимости, хранилищем для крупных грузов, необходимых докорпоративной колонии, а теперь нужда в них отпала. Колонисты «Адамантина» использовали это помещение для крупных строительных проектов и отдыха – для всего, что требовало дополнительного пространства. Если колонисты похожи на других людей, то отдых, вероятно, сводился к швырянию мячей со всей дури. Поэтому АдаКол2 не только включила там временную систему жизнеобеспечения, но и установила пару камер для
записи развлекательных мероприятий по швырянию мячей. Вообще-то, место было отличное – если переговорщик из Б-Э выстрелит в меня, АдаКол2 запишет доказательства на видео и это выставит корпорацию в плохом свете. До тех пор пока никто не поймет, что я автостраж.Ну ладно, прозвучало гораздо хуже, чем хотелось бы. Застрелить меня, так чтобы медсистема не смогла починить, можно только из особого оружия. У автостража под управлением заместителя инспектора Делкура оно могло быть, правда, насколько я рассмотрел обоих автостражей, с собой у них не было никакого дополнительного оружия, хотя наверняка имелась встроенная ракетница, как у Третьего. «Бариш-Эстранца» не рассчитывала на столкновение с автостражами, боевыми ботами, боевыми автостражами или кем-либо подобным, поэтому маловероятно, что переговорщик, точнее, «переговорщик», поскольку речь идет о корпорации, способен нанести мне смертельный удар. Если это ловушка, они могли бы послать автостража, и было бы интересно, как развернутся события, когда он узнает, что я тоже автостраж, хотя, честно говоря, я понятия не имел, что произойдет.
Я сказал ГИКу-дрону, что если переговоры закончатся дракой автостражей, колонисты наверняка сочтут и нас, и «Бариш-Эстранцу» говнюками, кто бы ни победил.
«Победишь ты», – ответил он.
Ну, это конечно. Расчет основывался на статистике моих побед. Но сейчас я был недостаточно зол для настоящей драки автостражей. Я просто устал.
На большом квадратном люке в конце коридора были табличка и старомодный сетевой маркер на одном из языков колонистов «Адамантина», я прочитал его с помощью модуля перевода Тиаго. Это оказалось предупреждение о необходимости сначала проверить помещение и убедиться, что атмосфера в нем пригодна для дыхания, а потом уже входить. Рядом находился небольшой цифровой индикатор. Для меня это не особо важно, ведь у меня нет таких ограничений по дыханию, как у человека или дополненного человека, и даже при выключенном жизнеобеспечении я успею выйти, причем не торопясь.
И кроме того, систему жизнеобеспечения контролировала АдаКол2, а я вроде как ей доверял, верно? Или мне настолько было наплевать, что это равносильно доверию? Да, знаю, звучит не очень.
Как только АдаКол2 открыла дверь, над головой зажглись огни. Я послал дрон-разведчик № 2 вперед, устроиться под потолком. На изображении с его камеры сначала мелькали тени, а потом он сфокусировался на люке с противоположной стороны.
Тот открылся, и вошел человек в скафандре «Бариш-Эстранцы».
«Ничего хорошего, – сообщил ГИК-дрон. – Это инспектор Леонида».
«Да ты шутишь», – сказал я.
И одновременно со мной Айрис спросила:
«Кто-кто?»
ГИК-дрон показал людям изображение с моей камеры и увеличил его. В комнате уже были нормальное давление и фильтрованный воздух высокого качества. Приближающийся человек сложил шлем костюма, превратив в широкий воротник на плечах. И я увидел, что ГИК-дрон прав – это Леонида.
Когда инспектор Леонида впервые разговаривала с Арадой по коммуникатору, а потом и лично, она показалась мне такой же идеальной, как люди из сериалов Корпоративного кольца, – с гладкой кожей и всегда прекрасной прической, даже если волосы растрепались. Она и сейчас выглядела так же, хотя видео с дрона уловило едва заметные косметические улучшения на ее смуглой коже, а темные волосы теперь были закручены на затылке. Она по-прежнему носила металлические сережки с драгоценными камнями на правом ухе; причем вряд ли они были сетевыми интерфейсами, скорее, просто для красоты.
На видео с дрона-разведчика № 1 Ратти выпрямился и вытаращил глаза.
«Вот это номер», – сказал он по сети.
«Вы с ней уже встречались? – спросила Айрис, понимая, что что-то не так, но не понимая, что именно.
«Когда мы впервые наткнулись на судно снабжения «Бариш-Эстранцы», с ней говорила Арада», – объяснил Ратти. Дрон-разведчик № 1 зафиксировал, как он провел рукой по лицу. В отчаянии? Вероятно. – Они встречались лично. Присутствовал и автостраж».
Тарик поморщился.