Колокольня

Для машины бытия требовалось топливо, а здесь, на планете Т7, им было будто бы целиком завалено все пространство, все кратеры… Нужно было за три дня до бури собрать источники и убраться, не повредив пилотные корабли. Изучая тесты и пробы грунта, прусак медленно, но верно погружался в черную меланхолию, и тяга по Джульетте из книги Шекспира становилась все сильнее.

– Я погибаю в неволе без тебя, дорогая… Вот оно, новое чувство, доселе невиданное, как из Фауста я превратился в грустного Ромео? – размышлял на досуге детектив, следя за своими преобразованиями в духе героя фильма «Муха». Только в данном случае насекомое все больше превращалось в человека…

Члены совета все-таки послушали детектива и предприняли вскоре определенные шаги.

В лаборатории было пыльно, она больше напоминала кузню, где уже несколько недель выковывались внутренние латы – защитные части металлических генов, которые замедляли исторический процесс самоубийства расы прусаков инопланетным геном саморазрушения…

Детектив прошел долгий путь, прежде чем некоторые его предложения согласовали на совете…

Облака становились малинового цвета, когда рыжий брат, стремительно надев плащ и выйдя на серую улицу, увидел в небе какое-то сияние электрического разумного пара.

Глава 17

Очутившись дома, таракан задремал, внутри тревожно звучала мысль, позвонили в дверь.

– За вами пришли, милорд, совет ждет.

Опять усталость синим свинцом упала на глаза, и, одевшись, детектив вышел за стражем. Возможно, его ждали пару лет в клетке лаборатории, где он будет подопытным кроликом, но рано еще было делать выводы.

– Вы хотите сжечь меня, как Джордано Бруно, за то, что я хотел спасти наш народ от гибели? – спросил детектив на совете, но его никто тогда не послушал. Камера закрылась, и тюремная капсула с детективом направилась в сторону необитаемой планете Т9, бывшей когда-то родиной их инопланетных предков… Так было со всеми диссидентами и предателями рода тараканов.

Глава 18

Убив преступника и завладев только что открывшейся капсулой, детектив переключил транспортное средство и направил его на планету-спутник и оттуда, имея необходимые связи, прибыл в столицу уже с группой единомышленников. В прошлом революционер, детектив полон был решимости отомстить совету. Им двигало фанатичное желание помочь своему роду, спасти его, эта миссия, которой он бредил, не давала покоя еще и из-за части измененного гена Дон Кихота. Затеяв мятеж на планете, он был готов к смерти, но мысли о Джульетте останавливали его. Наконец он ступил на землю своего отца, далеко за городом, над замком, шел дождь, а серный туман стелился повсюду, убивая последние следы жизни на каменных ступенях… Здесь он намерен был спрятаться на некоторое время и переждать.

– А, сын мой… зачем ты пришел? Ты теперь другой совсем… – спросил его старый граф-отец, последний из рода великих ученых.

– Я хотел бы покориться, но не могу. Нам грозит вымирание.

– Его наши создатели сами запрограммировали в наших генах своим железным свинцом… Ты же это знаешь, я один из первых, кто открыл это… Смерть суждена нам яркая и безмятежная, – засмеялся отец, зная характер сына и то, что его раздражает.

– Тебе легко говорить, ты на краю, но я хочу остаться здесь, со своим родом.

– Тогда зачем ты вколол в себя семя человека? Ты сам понимаешь, что наделал?..

– Я хочу спасти свой род.

– Весь род? Может, это все проделки человеческого генома в твоем теле? Может, этот ген говорит твоим ртом за тебя? Этот ген мятежного духа человечества.

– Нет, как раз ген иллюзий Дон Кихота поможет избежать нам самоубийства, только он один, отец. Еще вчера я думал иначе, но… любовь спасет нас… Тараканам надо сделать инъекцию человеколюбия себе, пока еще не поздно…

– Что плохого в самопожертвовании, которое заложили наши создатели в нас? Ты теперь по-другому говоришь, сын мой, но стой…

– Да, то, что они бросили нас, создав кривой код, этот код саморазрушения должен был освободить нас от планеты для чего-то более важного, но код просто сломан, они бросили нас, понимаешь, отец, здесь… И я намерен изменить этот код ДНК, потому что право имею… Я не хочу идти на крест самопожертвования только лишь потому, что мой код ДНК исполняет безумную смертельную пляску из притчи создателя… Этот колокол мне не по душе…

– Но это метафизический бунт, сын мой!

– Ни слова больше! Оставь!

Прусак выходил из замка отца в тяжелом настроении, на лицо падали капли серной кислоты, но они не приносили большей боли, чем та, что была внутри от потери. Отцеубийство не было его коньком, и серые тучи будто загораживали его от верховного отца тяжелой серой массой… По каменной дороге, отражаясь, шел дивный туманный дождь, покрытый неоновым светом снаружи и изнутри… Его не должны были обнаружить… Ни при каких обстоятельствах.

Глава 19

Детектив закурил, вспомнив снова фрагмент из жизни брата. Как-то раз актер в спектакле отражался в магическом зеркале, которое он забрал у краба в лаборатории, но у зеркала по-прежнему было крабье лицо после череды его линек… Иногда образ краба менялся на образ короля Лира. У зеркала тоже была линька, как у таракана, зеркало тоже было актером, и оно меняло свой облик то на лицо короля Лира, то на Джокера… Детектив тогда вспомнил, что брат не мог долго прийти в себя после этих актерских родов…

Безумие как адаптация, одним словом, вот что всегда было присуще его брату, как и человечеству в образе короля Лира… Детектив вспоминал, как последний раз захлопнул за собой дверь, оставив его страдать…

Тем временем поступили из лаборатории очередные анализы древних биоматериалов человека – они были неутешительные, и на неделе было созвано собрание, где главные ученые должны были выступить с итоговым докладом по игре в бисер…

Глава 20

Совет как ни в чем не бывало начал свою работу, когда группа военных революционеров во главе с детективом ворвалась в Главный зал ассамблеи через пару месяцев после конспирации.

Его команда революционеров захватила членов совета, многих предав мгновенной смерти. Выживших поместили в лаборатории по всей планете…

Последние приготовления фанатиков – и инъекция видоизмененной ДНК была введена членам совета, которых оставили в живых.

Шли месяцы экспериментов…

Мысли, из которых состояло все существо членов совета, вдруг словно бы обернулись в другие черты и приняли другой оборот и характер, многие прусаки почувствовали присутствие чего-то великого и возвышенного – идей патриотизма, планов по спасению мира. Агрессивная разновидность гена идеализма была впрыснута им в слишком большой дозе… Вскоре миром тараканов начали править фанатики-идеалисты…