Колонисты

На вопли волкокабан фыркнул и демонстративно удалился вглубь двора, а родственники прошли в дом, где мать уже приготовила еду. Взрослые женщины еще вчера до похорон обсудили все возможные выгоды от такого слияния. Нилина согласилась, что она теперь всех четверых не вытянет, даже если Зорька бросит училище. На что моя мама заметила, что без образования в этом мире никуда, да и меня она подтянет - училась орчанка не просто на хорошо, все схватывала на лету. Кто бы сомневался - абсолютная память. Один раз сказать и показать достаточно, чтобы нужная ячейка в мозгу заполнилась. Это я тугодумный, как сказала мать, два плюс два сложить не могу.

– Но ведь это он предложил такой вариант.
– Усомнилась в моих способностях Нилина.

– Разве нет?

Мать вздохнула.

– Он, кто же еще.
– Она положила руки на колени.
– Где-то он умнее нас всех взятых, а вот писать и считать никак не научится.

– Значит учитель такой.

– Ты что! Его сам Жгут к себе взял, а он и не таких дуболомов обучал.

Пока они обсуждали мои кости на кухне, а Горшок и Светка возились с маленькими, причем одна была чуть младше ее самой, то я повел Зорьку и ее сестру Кувшинку показывать хозяйство - стайку с квакающими ящерицами, огород с салатом и прочей зеленью. Вот прожил уже столько лет в этом мире, а так отчаянно хотелось картошечки жареной да с рыбкой соленой или сальцем. Как я это вспомнил, так слюни сами потекли. Орки в основном едят каши, изредка сдобренные мясом, которое добывают местные охотники, причем довольно редко. Приправляют все это как китайцы разными соусами и салатами, вымачивают листья растений в подобии уксуса, потом варят. Жареное употребляют очень редко, ну может быть по праздникам, которых в лете всего два - типа Новый Год и День Объединения. Хорошо хоть не независимости, когда от тебя уже ничего не зависит. Девочки сунули носы туда-сюда и Зорька хитро посмотрела на меня.

– А ты чем занимаешься?

– Ну, - протянул я.
– Огород полю, стайки чищу, воду ношу иногда, когда брат не успевает, так, еще что-нибудь по хозяйству делаю.

– Да? А это тогда зачем?
– показала она пальцем на макивару и вытоптанный вокруг нее грунт до состояния асфальта.

– Да это для тренировки.
– Пояснил я.

– Руками и ногами машешь?
– понимающе кивнула Зорька.
– Сам сделал или подсказал кто?

– Сам.
– Кивнул я.
– Здесь этого...
– хотел сказать не умеют и не знают, да вовремя варежку захлопнул. Вот не везет мне с бабами - им из меня информацию добыть, раз плюнуть. Сам не знаю, как так получается, поэтому и в прошлой жизни я старался с ними близких знакомств не водить. - Еще ни у кого нет.
– Закончил я.

Зорька хитро на меня посмотрела, но ничего не сказала, а я повел их в дом, знакомится более ближе и так сказать быт показать. Когда вошел женщины на кухне решали, кого нанять, чтобы переделать дом в подобие лавки.

– Никого звать не надо, сами справимся.
– Сказал я, входя.

Обе уставились на меня, как на приведение.

– Как это сами?
– не поняла мама.

– Обыкновенно.
– Ответил я.
– На месте определимся. Может быть придется комнату расширить, забор убрать, вывеску над дверью, кухню расширить, плиту там поменять.

– А монет у тебя хватит?
– спросила Нилина.
– К тому же никто не даст нам арендованный дом переделывать.

– А лавки как же?
– спросил я.
– Они же все переделаны и не в собственности. Надо в Управу сходить и спросить, как жилое помещение перевести в нежилое. Может аренду и повысят чуть-чуть, но и приработок кое-какой будет.

– Ага, а кто печь будет и торговать?
– спросила Нилина.
– На это же время нужно, а у меня еще работа.

– Да ладно вам, - махнул я рукой.
– Из пипетки в чашку капать, какая это работа.

– Зарплата шестьдесят больших монет, это в среднем больше в полтора раза чем у остальных.

– Заметила мать.
– Ты хочешь, чтобы я или Нилина от нее отказались?

Блин, вот дилемма, об этом я как-то не подумал.

– Может, пока молодая мама займется выпечкой?
– спросил я их.
– Вы с ней не говорили?

– Не до разговоров ей сейчас - ребенок раньше срока родился, слабенький, может не выжить.
– Сказала мать.
– Так что пока мы к ней не ходили и не затрагивали эту тему.

– Ладно, могу и я тесто замесить и испечь.
– Сказал я. Все женщины и Горшок выпучили на меня глаза.

– Это где же ты научился?
– ехидно спросила меня мать.

– За тобой подсмотрел, да и в книжках много интересных картинок есть.
– Нашелся я. Ну как им скажешь, что готовить иногда мне приходилось, хотя моя стряпня не слишком вкусной была, но я надеялся, что распробовав мою готовку, женщины сами займутся ею.

– Когда это ты успел?
– спросила с подозрением мать.

– Да я много чего успеваю.

– Я заметила.
– Кивнула она.
– Ладно, мы за тебя все придумали - одну смену буду я работать, другую Нилина, молоденькая, кстати, ее зовут Золянка, за детьми присмотрит и так по хозяйству. Ну а на вас, обормотах, вся мужская работа и еще про воду не забывайте.

– Может Золушка?
– Невинно спросил я.

– Какая еще Золушка?
– не поняла мать.

– Это которая раздатчицей в заводской столовой работает?
– спросила меня Нилина.

Я расхохотался, вот уж не ожидал. Остальные тоже заулыбались, поддержав меня, хотя будь среди нас люди, то рожи орков показались бы им серьезными, а поведение вообще ни в какие рамки не укладывающимся - только что с похорон и веселятся. Однако тут надо глубже вникнуть в культуру народа - орки и остальные, проводив своих родственников в последний путь, не носят горе в себе, а отпускают его, открыв души для радости за ушедших на перерождение. Орки верят, что твой прадед или дед в скором времени родится в мире и продолжит свое существование но уже в новом теле. Поэтому и к смерти они относятся легко, как к ступеньке в будущее. Из праха пришел, в прах и превратишься, что-то вроде этого. Закапывают в землю орки только преступников и безжалостных убийц-маньяков, которые идут против народа, желая им никогда не возродиться. Вот такая вот вера. Со своим уставом в чужой монастырь я не лез и не собирался, так что принял все как есть.

– Пусть будет Золянка.
– Согласился я.
– Тем более что у нее маленький. Теперь остается только договориться с Управой об открытии лавки и провести агитационную компанию.

– Это чего?
– не поняла Нилина, а мать, уже привыкшая что я иногда говорю непонятные слова или понятные, но совершенно под ними понимаю другое, только вздохнула.

– Это значит, - пояснил я, - что наши булки самые сдобные и сладкие, чем у других.

– Дак их и так брать будут.
– Сказала Зорька.
– На нашей улице это будет единственная лавка, чтобы в центр не идти.

– Тем более.
– Поддержал я ее.
– Ну что, сейчас поедим и посмотрим фронт работ, да пусть кто-нибудь сейчас же в Управу сходит.

– Нам через три дня на работу.
– Сказала мать.
– Хлыст время дал, чтобы обустроиться, да и пообещал машину выделить, вещи перевезти.

– Чего там перевозить.
– Махнула рукой Нилина.
– Пожиток немного, кроватей всего две, а шкафы у вас и свои не заполнены, так что мы и так утащим.

– Если пообещали, то надо пользоваться.
– Сказал я.
– Стройматериал там привезти или еще что, надо сначала посмотреть, как можно дом в лавку превратить.