Кольт в декольте

— История — закачаешься, — высказала я ей свои ощущения. — Удивляюсь, как ты можешь в своем положении шляться где ни попадя?

— Ты только мужу не рассказывай, — спохватилась Неделькина и стала обещать, как маленькие дети: — Я больше никогда-никогда не буду так делать. Честное слово!

— Договорились, на первый раз прощается, — с наигранной строгостью сказала я. — Теперь скажи, Ефим не мог быть тем человеком, который на тебя напал?

— Не-а, не похож. Я же видела его глаза, — покачала головой Неделькина.

— А он все время был на лимузине? — спросила я.

— Нет, только первый раз у клуба, — ответила Неделькина, — потом на такси. Сказал, что лимузин в починке. В последний раз я вообще не слышала звука двигателя. Вышел за ворота и куда-то делся.

— На самолете улетел, — ухмыльнулась я, окончательно убедившись, что Ефим какой-то жулик. — Лариса, ты можешь вспомнить даты, когда ты с ним встречалась?

— Я с ним не встречалась! — бурно возразила Неделькина. — Он сам приставал!

— Согласна. Когда он к тебе приставал, помнишь даты? — не отступала я от своего.

— Так, девичник в клубе был пятого. С цветами он подошел на следующий день, значит, шестого, — стала вспоминать Лариса, почему-то загибая пальцы. — Последняя встреча, когда он полез целоваться, была в День города, двадцать пятого. Помню, еще муж куда-то по делам уехал. А случай, когда он приперся с коробкой конфет, произошел где-то между цветами и поцелуями.

— А муж, значит, не узнал, что ты, когда его нет, сбегаешь из дома? — спросила я с сомнением.

— Я ему рассказывала, что хожу гулять, — Неделькина снова отвернулась к окну и посмотрела куда-то вдаль. — Женя, а может, сходим куда-нибудь, развеемся? Действительно. Что дома киснуть? Я уже задыхаюсь.

— По улице бегает убийца и стреляет пулями, которые прошивают сталь и бетон, как бумагу, — напомнила я сварливо. — Давай лучше дома посидим.

От моих слов Неделькина сникла и до обеда не упоминала о прогулках на свежем воздухе. Начались какие-то сериалы по телевизору. Она села их смотреть.

Я же от нечего делать стала обзванивать морги в поисках покойника, подходящего под описание Зубарева. Если он исчез, то его, скорее всего, устранили, как хотели устранить Банкину. Однако среди неопознанных трупов Даниила Сергеевича не обнаружилось. Видно, убийца позаботился о теле, всплывет теперь следующей весной в какой-нибудь речке или озерке, либо грибник наткнется через пару лет на провалившуюся могилу.

Испытывая жуткое разочарование от проделанной работы, я решила использовать последний шанс и стала звонить по больницам. И — о чудо! Нашелся человек, соответствующий его описанию, только с другой фамилией. Мужчину нашли вчера под утро в одном из детских садиков с пробитой головой. От него сильно разило спиртным, а в кармане лежал пропуск, где черным по белому значилось, что Зубарев вовсе не Зубарев, а Пьяных Вадим Петрович, слесарь ЗАО «ЗМК-Тарасовский».

По телефону, разыгрывая из себя безутешную жену пропавшего человека, я вынудила дежурного пойти и сравнить еще раз фотографию в пропуске с оригиналом в палате. Вернувшись, дежурный сообщил, что произошла ошибочка. На фотографии в пропуске совсем другой человек. Видно, когда оформляли, даже не взглянули в лицо, тем более что оно было все в крови. Просто переписали данные из пропуска.

— Когда вы сообщали родственникам, вас не насторожило, что они заявили, дескать, Пьяных Вадим Петрович дома, а? — стала я издеваться над нерадивостью медиков. — Надо же, так бы и помер, и похоронили бы под чужой фамилией.

— Мы звонили домой. Жена сказала, что выгнала этого алкоголика и если он теперь окочурится, то это не ее проблема, — ответил дежурный.

— В каком он хоть состоянии? — поинтересовалась я.

— В коме, — буркнул врач, — но заметна положительная динамика. Будем надеяться, что выкарабкается.

Немедля я позвонила Земляному и сообщила о находке.

— Эх, Женя, вас бы к нам, — вздохнул Земляной с досадой, — сразу бы стопроцентная раскрываемость настала.

— Вот когда вам зарплату поднимут раза в три-четыре, так я сразу и приду работать, — пообещала я.

— Эксперты, кстати, дали заключение по оружию, из которого стреляли в Банкину, — признался на радостях следователь. — Четырехзарядный пистолет «СПП 4М», используемый на флоте боевыми пловцами. Специальные пули-стрелы «СПС-10У» легко прошивают как водолазные костюмы, так и броню легких субмарин. На суше это оружие еще смертоносней, чем под водой. Ведь сопротивление воды в семьсот раз больше, чем воздуха.

— Похоже, один из боевых пловцов заплыл не туда, — вздохнула я.

В четыре часа дня пришла с базара Альбина Германовна и приперла с собой огромные сумки с продуктами. На обед она сварила щи и гречневую кашу, а на ужин предложила опять щи и картофельное пюре с грибами. Лариса сначала взбунтовалась:

— Я не буду второй раз в день есть одно и то же, — но потом все же съела.

Подлизавшись к домработнице, сказав, что она очень вкусно готовит, я выспросила у нее всю нужную мне информацию. Неделькина, слушавшая на кухне наш диалог, несколько раз давилась то щами, то картошкой, так как вещи, произносимые в тот момент, были по-настоящему шокирующими для нее. Во-первых, Альбина Германовна двадцать семь лет состояла в счастливом браке с человеком, на три года ее моложе. У нее трое детей и уже четверо внуков.

По моей просьбе Альбина Германовна даже показала семейные фотографии, которые таскала с собой, наверно, чтобы предъявлять как доказательство. Муж у нее на вид походил на учителя: весь интеллигентный, в костюме с галстуком. Оказалось, что врач. Дети, к их счастью, походили на отца, которого даже можно было назвать интересным, если бы не худоба.

Не заметив, Альбина Германовна разоткровенничалась до того, что рассказала обо всех своих болячках и методах лечения, которые она сама же и разработала. Рассказ о том, как правильно и безболезненно ставить клизмы, сильно повлиял на Неделькину. К концу рассказа она позеленела и помчалась в туалет, где оставила свой ужин.

— Эх, молодежь, — буркнула домработница, обращаясь ко мне, — вот когда я беременная была, со мной такого никогда не было. Родила — и сразу за молот.

— Да, куда уж нам до вас, — поддакнула я с вежливой улыбкой.

Вымыв оставшуюся после ужина посуду, Альбина Германовна, к нашему облегчению, отправилась домой.

Где-то через час Неделькиной вздумалось принять ванну, а я в это время нацелилась немного позаниматься физическими упражнениями. Включив легкую музыку, я размялась, разогрела мышцы наклонами и растяжками и уж хотела было взяться за дело посерьезнее, как вдруг Неделькина завопила не своим голосом из ванной:

— Женя! Женя!

Я мгновенно метнулась к ванной. Рванула дверь. Отлетевший шпингалет звякнул о кафельный пол.

Лежавшая в овальном джакузи, вся в мыльной пене, Неделькина даже не заметила моего появления. Прислонившись к бортику, спиной ко мне, она качала головой в такт неслышной мне музыке в наушниках на ее голове и вдруг ни с того ни с сего снова начала вопить во всю глотку:

— Женя! Женя! Иди сюда, пожалуйста!

Вздрогнув, я поборола в себе желание схватить ее за волосы и слегка макнуть, а вместо этого просто сорвала с головы наушники. Неделькина испуганно вскинула голову, но, увидев меня, расцвела в улыбке и спросила: